Убежать от себя

Закрываю глаза, пытаюсь понять, хочется ли мне спать. Упругие басы сотрясают воздух, я чувствую, как вибрирует кресло подо мной, машинально постукиваю в такт ногой по полу, хотя совсем не хочу этого делать. Начинает болеть голова, а ведь вечер только начинается. Правда пока это далёкое незаметное давление где-то в глубине черепа, только к утру станет по-настоящему плохо. Тяну носом воздух, втягивая один лишь сигаретный дым. Кто-то курит трубку, дешевый приторно сладкий вишнёвый табак. Открываю глаза, картина та же, никто не испарился, не исчез, пока я был в темноте.

Две смазливые малолетки на соседнем диванчике и не смотрят на меня, замерев в одинаковых позах и склонив на бок свои маленькие головки, с открытыми ртами слушают Олега. Его рот не закрывается, перемалывая чудовищные объёмы воздуха. Я не слышу, о чём он говорит, однообразные удары звуковых волн заглушают всё вокруг, но мне и не надо слышать, я знаю почти наизусть всё, что он сейчас рассказывает. Я уверен, девочки тоже не слышат его, читают по губам, может, даже не читают, просто смотрят на его мятую по моде рубашку, уложенные гелем короткие волосы, идиотскую серьгу в ухе, идиотскую улыбку. Сегодня он меня раздражает.

В клубах вроде этого, где музыку включают на всю катушку, учишься понимать людей, не слыша не единого слова, по жестам, по губам, по улыбке или оскалу. Звериное царство.

Мне откровенно скучно. Поднимаюсь, все оборачиваются на меня, ожидая какой-то дежурной фразы. Мне не хочется ничего говорить, но я всё же выдавливаю из себя что-то и не слышу сам себя. Олег смотрит на меня разочаровано, я вижу в его глазах мольбу, он не может продолжать без моей молчаливой поддержки. Я отворачиваюсь и ухожу прочь от столика.

Минут десять брожу по клубу, переходя из зала в зал, спускаясь и поднимаясь с этажа на этаж. В маленьких залах музыка не столь оглушительна, она смешивается с гомоном толпы и превращается в отвратительную какофонию. Какие-то смешки, звон рюмок в баре, чей-то разговор, монотонные удары несильного баса, шум из соседнего зала. Мне всё ещё скучно.

Новый эпизод, крупный план. В одном из залов я неожиданно для самого себя вливаюсь в толпу на танцполе, оказываюсь рядом с пресными страшненькими девушками, которые оживляются при моём появлении. Несколько секунд то ли танцую, то ли трусь об их рваные джинсы, после чего громко смеюсь в лицо обеим и ухожу.

Уже в туалете. Долго стою у писсуара с расстёгнутой ширинкой, всматриваясь в мутное зеркало на стене прямо передо мной. "Задумайся, ты молодой, энергичный профессионал, именно ты идеальный клиент для тех, кто хочет продать любой товар", рекламный текст внизу зеркала. Плюю в своё отражение.

Из одной из кабинок доносится женский смех, шумные втягивания носом воздуха, а скорее порошка, снова смех. Пинаю ногой хлипкую стенку кабинки, игнорирую чей-то матерный возглас, выхожу из туалета.

Подхожу к столику, за которым сидят парень с девушкой и беседуют о чём-то, не отрывая друг от друга взгляда. На ней откровенный безвкусный чёрный топ, волосы уложены в кокетливый хвостик набок. На нём такая же чёртова мятая рубашка, что и на Олеге. Развязно усаживаюсь на пустой стул, легонько пинаю стол, на который они опёрлись локтями, и, обратив на себя внимание, начинаю что-то говорить, широко улыбаясь. Ловлю рассерженно растерянный взгляд парня, оскаливаюсь в ответ.

Подходит Олег, садится рядом, парень с девушкой теряются ещё больше. Олег не обращает на них внимания и зовёт меня назад "к сучкам", я встаю, отвечаю, что скоро подойду. Девушка указывает мне на штаны и громко смеётся, к ней присоединяется парень, а затем и Олег. Я опускаю взгляд и вижу не застёгнутую ширинку. Резко разворачиваюсь и рывком застёгиваю джинсы. Меня скручивает от злости. Олег что-то говорит, я бросаю "скоро приду" и продираюсь сквозь дёргающуюся на танцполе толпу к другому концу зала, прочь от позора.

Во рту пересохло. Надо закурить, но сигарет в кармане не оказывается. Машинально тянусь к полупустому бокалу на высоком столике, за которым я стою. Понимаю, что это чужой бокал и одёргиваю руку. Вспоминаю, что мой бокал остался наверху, там, где мы сидели с Олегом и "сучками". Возвращаться никакого желания, иду к бару.

Киваю бармену, он, не спрашивая, ставит передо мной сто виски со льдом. Проходит, судя по всему, много времени, когда я понимаю, что просто сижу и смотрю на запотевшее стекло бокала, в котором тает, потрескивая, лёд. Успевает смениться несколько песен. Я отставляю бокал и громко прошу бармена водки. В этот момент ко мне обращается сидящий рядом старик, который, как я сразу понимаю, смотрел на меня всё это время.

— Я знал, что я встречу тебя здесь, — он улыбается.

— Мы знакомы?

— Да, и очень близко, — всё ещё улыбается, чёртов клоун.

На нём тёмный костюм, достаточно элегантный, но старомодный на мой вкус, однотонный узкий галстук выглядит не к месту, но заколка для галстука блестит достаточно дорого. Седые волосы зачёсаны назад, на запястье Longines. Я внимательно всматриваюсь в его лицо, не понимая, почему его лицо кажется мне таким знакомым, хотя я наверняка знаю, что никогда его раньше не видел.

— Сомневаюсь, — говорю я, — ты не в тот клуб пришёл, папаша.

Отворачиваюсь, кладу на стол бумажку, жестом показывая бармену, что он может оставить сдачу себе. Опрокидываю в себя рюмку, встаю. Внимание со стороны престарелого гомика меня раздражает. Весь клуб теперь раздражает много сильнее обычного. Выхожу на улицу.

Пахнет сыростью и озоном, недавно прошёл дождь. В десяти метрах от входа стоит белый лимузин с рекламным баннером на крыше, сообщающим о немыслимо низкой цене за час использования. Смотрю на потёртую и потрескавшуюся кожу водительского сидения и царапины вдоль изъеденного пылью кузова. Дешевый номер в мотеле на колёсах.

Мощный бас основного зала достаёт меня и здесь, но теперь скорее поглаживает, а не избивает. Голова болит уже сильнее, но всё ещё недостаточно, чтобы убедить меня отправиться домой. Неожиданно очень хочется секса. Направляюсь к стоянке такси.

В переулке замечаю двух парней избивающих ногами тело на земле. На ухе жертвы сверкает серьга, узнаю Олега. Прохожу мимо, на лице презрение.

В такси называю другой клуб, откидываюсь на сиденье, закрыв глаза. По радио девушка поёт про то, что она не хочет больше слышать "извини". Когда мы проезжаем мимо круглосуточного магазина, прошу остановить. Покупаю сигареты. Курю.

Второй клуб чуть тише, но бас всё так же выворачивает внутренности наизнанку. Стою на балконе, смотрю на волны тел, колышущиеся внизу в ритм ужасной музыки. Снова курю.

Рядом стоит впервые за весь вечер симпатичная девушка. Крашенная блондинка, интересный светлый топ, на плечо упала бретелька лифчика, узкая юбка до колен, тёмные чулки, высокие каблуки. В целом одета так себе, но очень симпатичное личико. Вспоминаю, что мне хочется секса, подхожу к ней и начинаю разговор. На лице фальшивая улыбка.

Следующий эпизод. Мы танцуем под медленную мелодию в соседнем зале. Я целую её и ничего не чувствую. Она гладит своим языком мои губы, покусывает нижнюю губу, я лишь покачиваюсь в такт музыке, приоткрыв рот. Мне скучно.

Затем в баре покупаю себе водки, ей коктейль. На плечо опускается рука. Меня называют по имени.

— Как ты предсказуем.

Оборачиваюсь, тот самый гомик из предыдущего клуба. Меня почему-то совсем не смущает, что он назвал меня по имени, я даже не обращаю на это внимания. Намного неприятнее было ощутить его руку на своём плече.

— Какого чёрта? — я раздражён.

— Я бы хотел с тобой поговорить, — снова обращается по имени, теперь меня это смущает.

— Интересно о чём? Ещё раз повторяю, я не по этой части, меня вон за тем столиком ждёт девушка.

Он оглядывается, смотрит несколько секунд на мою блондинку, кивает и улыбается, припоминая что-то. Я почему-то не ухожу, а жду, что он скажет дальше.

— Ты ошибаешься, — говорит он после паузы, — Я тоже не по этой части.

Неожиданно боль ударяет в виски. Скривившись, я сжимаю их большим и средним пальцем.

— Твои хронические мигрени, их легко вылечить, — говорит мне старик.

Я теряюсь ещё больше оттого, что незнакомец знает про мою головную боль. Достаю сигарету, прикуриваю.

— Мне сказали, что нельзя, хронические неизлечимы.

— Пока ещё неизлечимы, — замечает он, и уже указывая на сигарету, — А вот курить я бы тебе не советовал.

Выхожу из себя. — Слушай, кто ты, чёрт возьми, такой? Либо выкладывай, что надо, либо проваливай.

— Не кипятись. Мне действительно есть, что рассказать, но не здесь. Выйдем на улицу?

Я демонстративно фыркаю, беру бокалы и направляюсь к столику, где меня ждёт то ли Наташа, то ли Оля, я не помню её имени.

— Я могу помочь тебе с пятьюдесятями тысячами, которые ты задолжал, — догоняет меня фраза старика.

Ставлю напитки на столик, целую Олю. Пусть будет Оля, говорю я сам себе.

— Я скоро приду, мне нужно кое-что обсудить. Дождись меня, я обещаю открыть тебе свою тайну, — с притворной загадочностью сообщаю я Оле, скривившись внутренне от той ерунды, которую я только что произнёс.

— Это твой отец?

— Нет, — ухмыляюсь я, — Мой отец умер год назад, это так, знакомый.

Мы выходим на улицу. Я стою боком к старику, смотрю на редкие машины, проносящиеся по пустой улице. Мы оба молчим, я жду, а старик словно не знает, как начать разговор. Девушка с рекламного щита на другой стороне дороги призывает пить кофе популярной марки. Ловлю себя на мысли, что хочу кофе.
Старик заходится в кашле, грудном, болезненном кашле. Это продолжается несколько минут. Я буквально слышу, как он выхаркивает собственные лёгкие на асфальт. Мне его не жалко. Я бы ушёл, но мне уже интересно, откуда он так много знает про меня.

Я закрываю глаза, вдыхаю носом ночную прохладу. В этот момент кашель старика прекращается.

— Я смертельно болен, — начинает он, — Критическая ситуация. Рак, запущенный рак лёгких, слишком поздно очнулся. Не буду говорить, сколько мне дают врачи, но счёт идёт на недели. В моей ситуации есть только один выход, найти донора.

— Донора лёгких? — задаю первый попавшийся вопрос, не понимая, зачем он мне рассказывает всё это.

— Нет, донора всего тела.

Ухмыляюсь. Не то чтобы я очень слежу за достижениями науки, но фраза "донор всего тела" звучит абсурдно.

— Я здесь при чём? Ближе к делу, папаша, — демонстративно зеваю, давая понять, что мне начхать на него и на его рак.

— Я это ты. Только на сорок лет позже. Я родился и вырос...

Я стою и слушаю пересказ собственной жизни с упоминанием таких подробностей, которые и сам давно не помню. Детский сад, первые игрушки, модель большого телевизора в гостиной, первый класс, первая драка, имя соседки за партой, первая несчастная любовь, прогулы в школе, украденная у родителей пачка сигарет, первое похмелье с утра, имена всех моих девушек, смерть отца, ещё что-то. Стою и ужасаюсь тому, что мне даже не смешно. Я верю старику. Он это я.

— Хватит, — прерываю монолог, — Что теперь?

— Ты ведь не глуп, я знаю. Уверен, ты уже догадался, чего я сейчас попрошу.

— Тебе нужно моё тело?

Секундная пауза.

— Я считал, что был умнее в твоём возрасте, — качает головой, — Как ты себе представляешь это? Я убиваю тебя и перестаю существовать сам?

Пожимаю плечами в ответ.

— А что тогда? Ты собираешься убедить меня в том, что сигарета — это яд?

— Почему бы и нет? Неужели вид тебя самого, задыхающегося в старости от рака, не достаточный повод, чтобы бросить?

Улыбаюсь.

— Расскажи мне, зачем? Ради чего я так сильно хочу жить?

Вновь пауза, но в этот раз дольше.

— Что ж... — он начинает.

Несколько минут молча слушаю пересказ наивного фантастического романа. Чудеса будущего, волшебные гаджеты, исполнение желаний, жизнь, наполненная смыслом. Старик столь увлечённо рисует словами красочные картины, что я ему почти верю. Он убедителен, ему хочется верить. Есть лишь пара нюансов. Глаза моего престарелого двойника улыбаются. Но улыбаются не потому, что старику нравится то, о чём он рассказывает, нет. Они улыбаются оттого, что я ему верю. Да и слишком я хорошо знаю, что не ради светлого будущего я бы столь упорно цеплялся за жизнь.

Так что же тогда? Я оказался прав с самого начала, а он лишь тянет время? Почему я решил, что он из будущего. Если уж принимать всерьёз абсурдные гипотезы, то может оказаться, что он лишь из другого измерения или ещё чёрте откуда. Что если нельзя вернуться в прошлое в собственное измерение? То есть ему всё-таки нужно моё тело? Я начинаю паниковать. Пока лишь внутри, на лице привычная презрительная улыбка. Пока старик продолжает говорить, я решаюсь.

— Ты ошибся, — неожиданно перебиваю рассказ.

Он замирает и смотрит на меня непонимающе.

— То есть?

— Ты недооценил себя в моём возрасте.

Плюю в собственное отражение и срываюсь с места в ту самую секунду, когда из подъехавшей машины вылезают несколько крупных горилл в одинаковых чёрных костюмах. Я не успеваю понять сколько их.
Бегу. Позади громыхает несколько пар ботинок сорок какого-то размера. Пытаюсь что-либо придумать, но мешает выпитый алкоголь и головная боль. На перекрёстке замечаю пустое такси, стоящее на красный. Оглядываюсь, есть шанс.

Запрыгиваю в машину, пытаюсь закричать "гони", но меня душит отдышка. Погоня приближается, таксист растеряно смотрит то на них, то на меня. Я рывком вытаскиваю из кармана все бумажки, которые там есть, кидаю таксисту. Мы срываемся с места. Вовремя.

Несколько минут едем по пустой центральной улице, освещенной жёлтым светом фонарей и подкрашенной неоновыми огнями витрин и вывесок. На лобовое стекло падают крупные капли воды, начинается дождь. Я открываю окно, пытаюсь протрезветь. Вспоминаю, что так и не сказал таксисту, куда ехать.

Спустя четверть часа всё ещё не называю адреса. У меня не получается придумать место, где бы я мог укрыться от самого себя. Не подходит ничего из того, что я уже знаю, ведь это знает и мой двойник. Есть лишь один выход — уехать в другой город, в первую попавшуюся точку на карте, не принимать решение, а довериться случаю. Но для этого нужны деньги.

Старик наверняка уже знает, что я собираюсь предпринять, как знает он и о тайнике у меня дома. Комитет по встрече, скорее всего, будет ждать меня именно там. Есть, правда, и другой вариант. Называю таксисту адрес.

Смена декораций. Тёмный двор, тусклая лампочка в подъезде, долгий трескучий звонок, шаги за дверью.

— Это ты! Чёрт возьми, почему так поздно?

Заспанный Эрик недовольно смотрит на меня. На нём белые трусы и не застёгнутый халат.

— Я собираюсь уехать из города. На пару месяцев, может, больше. Нужны деньги, сколько ты мне можешь дать под залог моего BMW?

— Пять тысяч, не больше.

Разочаровано вздыхаю, времени торговаться нет.

— Согласен. Вот ключи и техпаспорт, — выуживаю из кармана документы и брелок от сигнализации. Машина припаркована в центре, возле часов.

— Так она ещё и не здесь? — размышляет о чём-то пару секунд, — Я тебя выручаю в последний раз.

Жду за дверью. Получаю деньги, спускаюсь. Почти ликую, что удалось так быстро решить проблему первую и основную проблему. На выходе из подъезда меня хватают с двух сторон чьи-то ловкие и сильные руки. Улыбаюсь по инерции, хотя понимаю, что проиграл.

— Теперь ты недооценил меня. От себя не убежишь, — старик стоит впереди, тоже улыбается.

— Так тебе всё такие нужно моё тело? И почему, чёрт тебя подери, ты в своём распрекрасном будущем не клонировал себя?

— Я же тебе сказал, у меня слишком запущенный случай. Я, то есть ты, никогда не любил врачей, вот и поплатился, клонированием заниматься оказалось поздно.

— А почему именно сегодня, почему не завтра или вчера? Может, договоримся? Дай мне ещё пару дней.

Смеется в ответ.

— Сегодняшний день ничуть не хуже любого другого, верно? Они ведь мало чем отличались.

— Что ж, приступай, — я оскаливаюсь, — ты и так слишком долго тянул.

— Мне просто хотелось, чтобы ты узнал, какая роскошная сволочь из тебя получилась.

Я не делаю никаких попыток освободиться. Лишь спрашиваю, когда он подходит ближе.

— Это ведь из-за неё? Из-за неё ты хочешь прожить дольше?

Медлит, словно удивляясь вопросу и собственному ответу, кивает. Кто-то сзади принимает это на свой счёт, в мою шею впивается игла. Не успеваю закрыть глаза, всё и так тонет в темноте.

[s44] Апрель 2006
Отлично.

Просто отлично. А то подзаебло уже прочитать, как папа пытается наставить на путь истинный самого себя, а тут - просто тушку отобрать.

Кстати, БМВ - гавно, но это так, к слову.
Всё, меня началО плющить.

Вот интересно тему временнОй колбасы развить - я сам, возвращаясь назад во времени отбираю сам у себя тушку. Сознание развивается всё круче и круче. В конце-концов, молодой "я" ломится в будущее спасать старого "я", потому что подозревает, что всё достанет рано или поздно, и старое "я" будет суицидничать.

В то же время, старое "я", думает точно так же, и ломится назад, мочить молодое "я".

Дневники Йона Тихого, ёпрст.
очень занимательно
уже во второй раз у меня такой профессиональный фокусник появляется перед глазами ..
легко и непринужденно жонглируешь образами и словами
как всегда снимаю шляпу перед твоим даром осознанно манипулировать словами, вырисовывая окна в многочисленные измерения твоих реальностей. очень талантливо. подстать Харуки Мураками.
Как-то у вас все рассказы крутяться вокруг одних и тех же тем: временное пространство и двойники. Не спорю, что качество заметно выросло по сравнению с ранними рассазами, но все же желаю поиска новых тем.