Абонент временно недоступен

Гудок. Ещё гудок. Какой-то шорох в трубке, снова гудок. Наконец, соединение. Меня приветствует усталый голос на той стороне линии.

 — Привет. Как ты там, какие новости? Снова никаких? Не верю, вечно ты мне ничего не рассказываешь. Нет, я так, просто, поболтать.

Зачем-то картинно улыбаюсь зеркалу заднего вида.

 — Сейчас? Еду домой с работы, или, вернее сказать, в пробке стою. Ты же знаешь, улицы в столице нашей маленькой и гордой давно уже слишком узки для того количества понтов на колёсах, которое по ним передвигается. Каждое утро сонные белые воротнички с остатками синтетического кофе на языке спешат в город, простаивая долгие часы в утренней пробке, забивают служебные парковки, переулки, чужие дворы своими драгоценными и ненаглядными автомобильчиками, чтобы вечером, точно по звонку, сорваться с насиженных кресел и поспешить поскорей встать в хвост таким же, как они. А я, как это не обидно признавать, всего лишь один из многих.

Останавливаюсь на очередном светофоре, возможно, чуть более резко, чем следовало бы, но сзади никто не сигналит.

 — Слушай, я тебя там не отвлёк ни от чего? Нет? А то оглушил вдруг своей рефлексией, и даже не спросил, может, я не вовремя. Просто, знаешь ли, иногда так тоскливо становится, и даже не с кем переброситься действительно честными ответами на вопрос "как дела". У всех всё всегда "хорошо", "отлично", "нормально", "лучше всех". Все куда-то "бегут", "крутятся", "воюют", чёрт возьми. И вот так стоишь в пробке каждый день, смотришь на красные блики тормозных огней впереди себя, на номерные знаки разной степени отмытости, неосознанно складываешь цифры, пытаясь изобрести некую универсальную формулу, описывающую неизвестно что. Или представляешь себе жизнь многочисленных силуэтов, сидящих в машинах впереди тебя, о чём они думают, что у них болит, как часто они занимаются сексом.

На лобовое стекло падает несколько крупных капель, включаю датчик дождя. Дворники оживают и принимаются за свою тихую работу.

 — Знаешь, я подсчитал, за одну рабочую неделю я трачу шестнадцать часов на дорогу. Шестнадцать часов! В месяц это уже шестьдесят четыре часа. За год набегают просто чудовищные цифры, тридцать два дня, целый месяц! Задумайся, чёрт возьми, сколько всего можно было бы сделать за это время! А на что эти часы потратил я? Прослушивание идиотских шуток от идиотских диджеев на идиотском радио? Разучивание не самых лучших песен на том же радио? Впрочем, я далеко не первый, кто занимается подобной банальной математикой. И я бы переехал жить в центр, благо снимать квартирку где-нибудь рядом с офисом не так уж проблематично. Но ведь есть семья, а с ними всё намного сложнее. Да и какая разница, можно подумать, я бы стал тратить эти шестнадцать часов в неделю на написание гениального романа или поиски лекарства от рака, а не на просмотр зомбоящика. Единственное, что мы делаем действительно профессионально, убиваем время.

В трубке раздаётся предупредительный писк.

 — Подожди минутку, у меня, похоже, садится батарея, я воткнусь в зарядку. Не клади трубку, хорошо?

Роюсь в бардачке в поисках злополучной зарядки. Телефон ещё раз издаёт тревожный звук, я знаю, что третьего предупреждения не будет. Почему-то очень хочется продолжить разговор, не перезванивая. Успеваю.

 — Ты задумываешься о том, что случится, когда ты умрёшь? Будут ли плакать твои родные, кто придёт на похороны, что случится с твоими вещами? Кому достанется твоя машина? Что из твоего нежно любимого хлама жена выкинет первым делом? Уверен, это не будет иметь никакого значения, когда я умру, но пока я жив, мысль о событиях того дня, когда меня, наконец, закопают, не даёт мне покоя.

На улице окончательно темнеет, усиливается дождь, и я уже не вижу ничего кроме мокрых пятен света перед собой.

 — Как часто мы слышим, что за секунду до смерти перед твоими глазами проносится вся твоя жизнь? Глупости. В жизни всё и всегда происходит мгновенно. Попадая в аварию, ты понимаешь, что случилось, только когда всё уже закончилось, когда чувствуешь, как твои глаза заливает твоей же кровью, а рядом на пассажирском сиденье тело девушки со стеклянными глазами, неестественно выгнутыми руками и внутренностями на полу. Только когда всё уже закончилось, понимаешь, сколько всего произошло за ту секунду, когда ты отвлёкся, чтобы переключить песню или чтобы поцеловать твою теперь уже мёртвую подругу. Что? Да, всё ещё не могу забыть.

Пробка замирает возле остановки автобуса, где несколько людей мокнут под неожиданным дождём. Останавливаюсь рядом с девушкой лет двадцати. Совсем простушка, худенькая, в лёгкой курточке, с рюкзаком за спиной. Вода стекает по её волосам на лицо, плечи. Она смотрит мне в глаза. Становится её жаль, и я несколько секунд размышляю над тем, чтобы подвести её, но решаю не усложнять себе вечер ненужным одноразовым разговором, да и машины впереди уже уползают прочь от остановки.

 — Да, я всё ещё здесь, отвлёкся просто. Я тебе не рассказывал, я в детстве мечтал путешествовать по разным странам и покупать там книги на незнакомых мне языках, чтобы у меня появился повод выучить их когда-нибудь. Я бы ставил их на полки по стенам и чувствовал бы себя причастным к этому сосредоточению чужих знаний, чужого опыта, чужих мыслей в своей квартире. Пожалуй, я никогда прочитал бы ничего, кроме названий на корешках множества томов, но эти названия грели бы меня до конца дней.

Девушка с рекламного щита на другой стороне дороги призывает пить кофе популярной марки. Ловлю себя на мысли, что хочу кофе.

 — Мне давно опостылел дом, дети, жена. Не поверишь, я готов с радостью просиживать штаны в офисе допоздна, только бы не видеть их, но офис пустеет ровно в шесть, и мне там незачем оставаться. Я часто думаю, что мог бы стать настоящей легендой, а стал всего лишь отцом. Да, верно, как в песне. Каждый раз, когда я вижу лица своих дочерей, вспоминаю о той несуществующей, но возможной жизни, от которой мне пришлось отказаться ради них.

Машинально щелкаю кнопки бортового компьютера. Расход на сто километров, средняя скорость движения, время до точки назначения. Бесполезная информация.

 — Подумай. Мы чудовищно брезгливы. В общественных туалетах я разматываю несколько метров туалетной бумаги, чтобы укутать обоссанный стульчак, лишь бы, не дай бог, моя драгоценная задница не коснулась пожелтевшей пластмассы. Но при этом мы готовы просунуть свой язык в рот первой попавшейся девице в клубе, не задумываясь о количестве чужих членов, побывавших там до тебя. Понимаю, это звучит отвратительно, но ведь в этом-то вся загвоздка. Куда вдруг девается наша брезгливость?

Вспоминаю свои недавние приключения в клубе, меня передёргивает от отвращения к самому себе.

 — Я смотрю на всех этих ярких женщин вокруг. На их длинные ноги, узкие джинсы, шеи и плечи, и я невольно представляю себе свою совместную с ними жизнь. И, знаешь, выводы неутешительны. Нельзя прожить жизнь с роскошной грудью или с великолепной задницей. Мужчины вообще никогда не представляют себе свою жизнь с женщиной. Для нас финальным кадром всех наших планов являются её чёрные атласные трусики, которые мы срываем одним резким движением. Если бы женщины не приручали мужчин, мы оставались бы холостяками.

Машина впереди вдруг останавливается, замигав аварийкой. Чертыхаясь про себя, выкручиваю руль, прижимая телефон к уху плечом.

 — Забавно, ты никогда не замечал, какого бы страшного мужика не нашла себе женщина, вышагивая рядом с ним, она почти всегда будет смотреть на всех остальных взглядом победительницы? Сколько там по статистике девчат на мальчат? Пожалуй, именно из-за жестокой конкуренции они так преображаются, отыскав, наконец, хоть кого-то. Нет, речь, конечно, не о молодых и упругих, уж они всегда найдут себе папочку. Я? Нет, не готов, у меня уже есть две дочери, спасибо.

Каждый раз, нажимая на педаль тормоза чуть более резко, любуюсь, как вода с крыши устремляется вперёд, стекая красивыми струйками по лобовому стеклу.

 — Тебе не приходило в голову, какая оглушительная разница между нашей и западной культурой разговора по телефону? В их телефонной жизни автоответчик играет наиглавнейшую роль, а у нас люди просто теряются, когда слышат "здравствуйте, меня нет дома, оставьте ваше сообщение после сигнала". А ведь есть ещё замечательная процедура скрининга, когда ты сидишь у телефона, но не берешь трубку, а ждёшь, пока не услышишь "алло, подними трубку, я знаю, ты дома" от нужного тебе человека. Нам же автоответчик заменили короткие сообщения. Скобки вместо улыбок, многоточия вместо молчания в трубке.

Позади слышится звук сирены, машины прижимаются к обочине, пропуская скорую. Мне становится вдруг интересно, доживёт ли тот, кого она везёт, до утра.

 — Недавно товарищ рассказал о своей бизнес идее. Представь себе бар, возможно даже ночной клуб, в котором работают только калеки или увечные. Бармен со шрамом через всё лицо, стриптизёрши без ног или без рук, с ожогами. Официантки на костылях разносят напитки по столикам, получая чаевые в ладошки без пальцев. Я когда услышал всё это, мне от столь живописной картины стало дурно. Но потом я понял, что если подобный клуб действительно откроется, это будет самое популярное место в городе. Почему? Пожалуй, потому что люди кругом уже окончательно сговнились. Потому что им хочется чувствовать себя нормальными. Искусственное счастье нынче в ассортименте, относительно дешёво и хватает его ненадолго.

Проезжаем, наконец, мост, скорость потока существенно возрастает. Пробка закончилась.

 — Похоже, впереди наметился просвет. Если обойдётся без аварий, то дома буду минут через десять. Ладно, созвонимся ещё, хорошо?

Вместо ответа в трубке короткие гудки. Бросаю взгляд на тускло светящийся экран, на номер вызываемого абонента. Нажимаю кнопку отмены, кладу телефон на пустое пассажирское сиденье, делаю радио погромче. Это был мой номер, мои восемь цифр.

[s47] Октябрь 2007

Записи из этого журнала по тегу «рассказы»

  • (no subject)

    "Следующую неделю Олег провёл в закрытом пансионате в Юрмале, на берегу моря. Впрочем сосны, песчаный пляж и солёный воздух его мало волновали.…

  • Между слов

    Нельзя сказать, что Адам совсем уж ничем не отличался от своих сверстников. Просто отличия эти были практически незаметны со стороны. Он был не похож…

  • Убежать от себя

    Закрываю глаза, пытаюсь понять, хочется ли мне спать. Упругие басы сотрясают воздух, я чувствую, как вибрирует кресло подо мной, машинально…

Цитата из спЛина — неожиданно приятно :)

В общем, всё верно... вопрос лишь один — зачем в машине слушать непременно радио? Лишь оттого, что не хочется напрягаться и придумывать "что бы такого включить"? На худой конец — втыкаешь плеер и жмёшь на shuffle, всё куда лучше :)
а я знаю, кому достанутся мои вещи, в случае моей смерти... одной не безызвестной вам блондинке... я даже думала завещание на квартиру на нее составить.. но боюсь соблазн меня убить будет слишком велик :-)