Я забуду свой смех

7 ноября 20_7

Вчера мне исполнилось семнадцать. Сегодня я решила начать новый дневник. Пора становиться старше, неправда ли? Устала я от розовых сердечек, не менее сопливых четверостиший, обращений "Дорогой дневник" и прочего девичьего бреда.

Я буду обращаться к тебе на "ты". Я не знаю, кто ты. Может быть, ты – это я сама через много лет, а может, ты моя дочь или даже внучка. Хотя, не хочется столь далеко заглядывать. Пусть я и стараюсь казаться старше, чем я есть на самом деле, кое-что меня всё ещё по-детски пугает. Так что оставим тему внучек. Пусть это будешь просто ты, читатель.

Я привыкла писать дневник, меня к этому приучили дедушки. Но раньше он был не более чем собрание впечатлений за день или два. Я же пытаюсь, наконец, понять, к чему стремлюсь, чего хочу. Ты можешь улыбаться, читая это, но мне действительно страшно. Все мои подруги уже обзавелись планами до конца собственной жизни. Уверена, они и свои похороны успели распланировать, не то что свадьбу или семью. Я буду записывать всего лишь собственные мысли, размышления, рассуждения, чтобы чуть позже перечитать их и разобраться с ответами на те вопросы, которые я не успела ещё задать сама себе.

Старый свой дневник я сегодня закопала в саду. Там ему и место, под старыми вишнями.


8 ноября 20_7

Да, наверное, мне всё же следует представиться тебе, чтобы ты знал, с кем имеешь дело. Вчера я забыла это сделать, так как было уже поздно. Чёрт, странное дело. Я так привыкла к сердечкам и улыбочкам, что мне сложно удержаться и не вставить в этот длинный текст хотя бы одно. Но я обещала себе. А вот ругаться мне можно. Хотя бы чуть-чуть. Я уже практически большая.

Итак. Меня зовут Линда С., хотя меня давно уже все называют Лакки. Я живу в небольшом городке на севере одного из южных штатов. Городок настолько мал, что даже его имя будет недостойным упоминания. Если я когда-нибудь стану очень знаменитой, пусть никто не узнает, из какого я захолустья.

Родители мои погибли, когда мне было совсем мало лет. Воспитывали меня дедушки. На самом деле из пятерых только один мой настоящий дед, а остальные его коллеги, но я всех их люблю одинаково. Как и они меня. Так их всегда и называю – мои дедушки.

В остальном всё должно быть довольно банально для примерной девушки моего возраста. Учусь в школе, помогаю по хозяйству. И хотя у нас есть экономка, я привыкла делать сама уборку у себя в комнате. Да и ухаживать за нашим небольшим садом мне нравится.

Ещё я помогаю своим дедушкам. Они у меня все седые и важные профессора. Когда я вижу их на работе, с трудом сдерживаю смех, настолько они там погружены в свои исследования. Впрочем, я им как раз в этом и помогаю. Они собираются найти лекарство для одной страшной болезни. Было бы здорово, если бы в честь меня назвали целое лекарство. Чем плохое название "линдин"? Главное чтобы они не назвали какие-нибудь бактерии в честь меня, а то будет жутко слышать диалоги такого типа:

– Что с тобой?

– Да я вчера линдий подхватил десяток. Мерзкие они.

Чего бы тебе ещё рассказать о себе..? Внешность не стану описывать, обойдёмся твоим воображением. Если я сейчас начну рисовать себя как писаную красавицу, то это будет нечестно, а если наоборот, то обидно. Скажем так, я себе нравлюсь.

Про увлечения расскажу по ходу дела, а то может слишком много получиться за один раз.

Даже несмотря на то, что у меня погибли родители, я могу назвать себя счастливой девушкой. Не везучей, но счастливой. Не зря меня прозвали Лакки, уж слишком я привыкла улыбаться.


12 ноября 20_7

Удивительно, насколько легче было со старым дневником. У меня всегда хватало мелочей для того, чтобы черкануть страничку другую раз в день. А сейчас, со всеми своими новыми умными обещаниями, я просто не нахожу в голове достаточно мыслей. Нет, это не потому что я глупая мелкая девчонка. Просто попробуй задуматься о чём-нибудь серьёзном, когда вокруг столько будничной суеты.


13 ноября 20_7

Я не понимаю, как можно грустить по тому, чего никогда не имел. Иногда, в дождливые дни как сегодня, мне очень не хватает родителей. Папы и мамы. Дедушка хороший, но он другой, он не папа, хоть и родной, да и не мама, конечно же.

Но ведь я не знала своего отца, почему так уверена, что всё было бы с ним совсем иначе? Иногда я думаю, что это всего лишь самовнушение. Я смотрю на своих одноклассников, на их родителей и на заботливых родителей в фильмах. Этого ли я хочу? А может, это где-то внутри? Когда-то давно я читала, что люди, которые теряют руку или ногу, продолжают чувствовать боль на протяжении многих лет. Может так и с родителями? Что если близкие люди не просто другие люди, что если они часть тебя?

Если я спрошу, дедушки дадут умный и понятный ответ. Но я не буду спрашивать, они же могут обидеться.


14 ноября 20_7

Почему-то начиная новую запись, я смотрю на предыдущую, чтобы продолжить её. Но тебе же всё равно, прочтёшь ли ты продолжение, или это будет новая запись, верно?

Я обещала поведать тебе о своих увлечениях. Первое на сегодня – это книги. И если ты скажешь, что это глупое скучное занятие, то мы с тобой не друзья! Спасибо моим старомодным дедушкам, которые меня к этому приучили. Дома у нас огромная библиотека старых книг, которые пахнут миндалём.

Когда я была маленькой, и не умела читать, дедушка читал мне вслух книжки, которые я сама выбирала. А я всегда почему-то выбирала что-то про историю. Я этого не помню, но мне так рассказывают.

Ещё я очень любила просто листать книги. Делала я это, преследуя две цели. Первая –красочные картинки, которые частенько попадались среди столь скучного на первый взгляд текста. Ну а вторая цель – мелкие купюры, которыми дедушка любил делать закладки. По странной маниакальной привычке он не клал раскрытые книги лицом вниз, а всегда делал закладки. Ну а так как закладки у него редко были с собой, а мелкие купюры как раз наоборот, то в результате получалась хорошая выручка для девчонки, постоянно хотевшей клубничного мороженного.

Ну а дальше я стала читать запоем. Странно, почему я до сих пор не в очках, ведь под одеялом с фонариком я читала очень часто, когда меня отправляли в кровать слишком рано. Ну скажи, как можно прерывать чтение на том самом месте, когда главный герой попадает в безвыходное положение? Это же издевательство просто!

Про любимые книги говорить не буду, это ведь слишком нечестно по отношению ко всем остальным, которые я ещё не прочитала.


17 ноября 20_7

Я дала слово быть честной. Честной перед тобой, честной перед самой собой. Но я соврала тебе. Я сказала, что я счастливая. Не везучая, но счастливая. Это ложь, и я это слишком хорошо знаю. Я несчастлива. И все эти мои излияния перед тобой не стоят и гроша ломанного. Я маленькая одинокая девочка, без друзей и подруг, которая завела себе дневник для того, чтобы было с кем поговорить по-настоящему откровенно.

Ты думаешь, я плачу сейчас? Нет, я не роняю слёзы на тетрадный лист, и не вытираю его влажным рукавом. Я не хочу больше плакать. Устала.

Я всегда сижу в школьной столовой одна. Я всегда хожу домой одна. Я никогда не приглашаю подруг домой, потому что у меня нет подруг. И если ты думаешь, что я пытаюсь вызвать к себе жалость, что не всё всегда настолько печально, то я могу обрадовать тебя. Ты прав. Ты прав на самую маленькую единицу измерения в мире. Но от этого только хуже, потому что я знаю как это, когда всё иначе.

Несколько дней назад у нас в школе появилась новенькая, Мэри Джонсон. Мы с ней почти сразу разговорились о чём-то на лабораторной по химии. Знаешь, как это удивительно, когда ты находишь родственную душу? Она ведь как я, такая же чужая в школе.

Я была так рада, что у меня появилась подружка. Но затем всё как всегда пошло по старой протоптанной дорожке. Вчера Мэри позвонила мне и сказала, что не хочет больше общаться со мной, и что я не должна приближаться даже к её дому. Я практически ждала этого, словно уже видела это всё в старом чёрно-белом фильме, а на сей раз лишь следовала чужой роли.

Она произнесла эти слова совсем не злым тоном, даже с некоторой грустью в голосе. Да, вероятно, я это только придумала, но мне так хотелось верить, что она сожалела о сказанном. Что это злые девчонки в школе наговорили ей глупостей про меня. И мне очень хотелось её в этом разубедить.

Сегодня в школе я узнала, что Мэри потеряла цепочку с крестиком. Она мне её показывала раньше, это было бабушкино наследство. Очень красивая. И я знала, что она переживает. Я захотела помочь ей найти цепочку, а заодно и поговорить.

Я зашла в туалет, и увидела цепочку возле раковины. Обрадовавшись, я побежала было разыскивать Мэри, но она нашла меня сама. Мы столкнулись в дверях.

– Вот, я нашла, – сказала я.

Она злобно посмотрела на меня, схватила цепочку и выкрикнула:

– Воровка! Ты украла её у меня, а теперь хочешь помириться, отдав её мне? Я не верю тебе, ведьма!

Я так осталась стоять возле туалета с глазами полными слёз. Я не знала, что ответить ей. Я видела её лицо, полное настоящей неподдельной злобы. Она действительно верила в то, что говорила.

И вот сегодня у меня вновь нет подруг.


20 ноября 20_7

Иногда мне кажется, что они просто завидуют. Завидуют, что я везучая. Странно да? Я тут жалуюсь тебе, что одинока, но потом утверждаю, что мне везёт. Но это так.

Я всегда получаю то, чего хочу. Если я выучила лишь одну тему перед экзаменом, то мне достанется именно она. Если в школе будет проходить конкурс, в котором я по глупости своей решу поучаствовать, то я обязательно займу первое место и выйду на сцену за призом под приглушённый ропот зала.

Сколько раз я зарекалась не делать таких вещей. Но так уж получается, что даже когда я стараюсь ответить неправильно, учитель лишь даёт мне время для подготовки или же задаёт другой вопрос. Да что там, последний раз, когда мы писали сочинения по истории, я сознательно насочиняла глупостей. А в результате? Лучшая оценка и отдельные поощрительные слова за "интересный взгляд на возможность альтернативной истории". Ты меня не видишь сейчас, но я улыбаюсь. Грустно улыбаюсь, так как сам понимаешь, популярности мне это признание не прибавило.

Меня называют Лакки почти с ненавистью в голосе.


21 ноября 20_7

Мне часто снится один сон. Я читала, что у многих людей так бывает, когда в самом разном возрасте повторяется один и тот же сюжет во сне, словно и не сон это вовсе, а записанное на плёнку послание от кого-то, кто настойчиво желает тебе объяснить нечто важное.

Я вижу, как я иду по дороге, усыпанной снегом...


13 февраля 20_8

Прости, я решила, что незачем тебе знать всё то, что я понаписала за это время. Я вырвала эти страницы и сожгла их. Исписанные страницы порой больно ранят, а пепел – красиво рассыпается, унося с собой и боль, и радость.

Это не значит, что я буду нечестной впредь. Я ведь обещала. Я не буду врать, я буду лишь иногда умалчивать, договорились?

Если тебе очень хочется знать, что же случилось за эти несколько месяцев, то я тебе скажу, что у меня случилась депрессия. Классическая, со всеми вытекающими. Забавно, у одиноких оптимистов тоже бывают депрессии. Но сейчас я всё забыла, перешагнула.

Скоро напишу тебе что-нибудь ещё.


20 февраля 20_8

Я люблю гулять. Или нет, не так. Правильнее будет – я люблю бродить. Одна, как же иначе. Дедушки мои слишком заняты, да и скучно с ними мечтать о чём-то. Мечтать хорошо наедине с самой собой.

Раньше я любила бродить по заснеженным улицам, по свежему снегу. Словно по белому холсту я проходила, оставляя свои следы, рисуя невиданные картины. Ещё недавно это был девственно чистый лист белой бумаги, и вот он уже усыпан моими мыслями-следами.

Там я лежала на снегу, смотрела на небо и думала о птицах. Там я стояла возле дерева и пыталась вспомнить родителей. А возле стены синего дома я придумывала себе немного счастья.

Я очень давно не видела снега. С тех самых пор, как мы переехали на юг.


29 февраля 20_8

Дедушки мои приблизились к чему-то действительно важному. Так они сказали. Если честно, я никогда особо не интересовалась их работой. Только когда им нужна была испытуемая для всяческих психологических тестов, я всегда с готовностью помогала. А так, что мне там может быть интересно? Бесконечные листы с формулами, слишком большими, чтобы можно было охватить одним взглядом?

Да и без надзора там у них в лабораториях особо не погуляешь. В общем, скука смертная.

Иногда, правда, мне было сложно понять, каким образом я могу помочь им побороть болезнь, которой я никогда не болела и надеюсь не заболеть впредь. Но как мне сказал Ди, у меня есть тот самый иммунитет, которого лишены все заболевающие.

Сегодня все пятеро о чём-то долго спорили в гостиной, а после меня позвали и на непонятных радостях накормили мороженным и свежими байками из склепа. Так я прозвала все их истории с работы. Слишком уж институт похож на склеп в одном из виденных в детстве ужастиков.

На следующей неделе им вновь понадобится помощь, это уже и ёжику мохнатому понятно. Всё ж какое-то развлечение.


3 марта 20_8

Я никогда никому не рассказывала про свою первую любовь. Мне было четырнадцать, он был ровно на год и три дня старше. Он был соседским мальчишкой, с которым я долго не решалась познакомиться. Но преодолев свой страх перед рыжей шевелюрой и зелёным велосипедом, на котором он катался по району, я смогла с ним заговорить. Мы были вместе неделю.

Никогда прежде, и никогда потом я не испытывала такого чувства, когда не нужно было ничего на целом свете, а лишь только держать кого-то за руку, быть с ним рядом. И я жадно упивалась каждым мгновением той недели.

Его отец свихнулся и перестрелял всю семью, а после застрелился сам. Я услышала выстрелы и вызвала полицию, но она приехала слишком поздно.

Точно так же я никогда раньше не ощущала столь сильно потерю кого-то, кто был тебе дороже целого мира. И с тех пор я приучила себя к мысли, что всё это был дурной сон, я предпочитала не вспоминать тех событий, не рассказывала ни кому-то другому, ни себе самой.

Ты спросишь, что же заставило меня написать это сейчас? Всё просто. Сегодня я влюбилась второй раз в жизни...


5 марта 20_8

Его зовут Кевин, ему девятнадцать лет, он проходит практику в институте моих дедушек. Он мило улыбается, зовёт меня "Эл" и подшучивает надо мной.


9 марта 20_8

Удивительно, насколько приятно увлекаться другим человеком. Каждый день, каждый миг ты думаешь лишь о нём, ничего другого, ничего постороннего, никаких лишних мыслей. И сразу же каждая минута твоего существования наполняется смыслом. Все прошлые события обрастают подтекстом, который, как оказывается, говорил лишь о том, что будет потом, что будет он, тот самый человек. Ради которого можно сделать всё.

Давно, очень давно я прочитала где-то о простой самопроверке на любовь. Достаточно посчитать сколько раз за день ты думаешь о себе, и сколько раз о нём. Если второе число больше, то это несомненно любовь. А что если о себе я не думаю совсем?

Но я не могу, просто не могу заставить себя сказать ему хоть что-то. Если бы я знала, что нужно говорить. Если бы я была уверена, что всё будет не так как всегда. Ты можешь улыбаться, читая эти переживания наивной девушки. Но поверь, мне действительно очень страшно. Я как неуклюжий ребёнок, поймавший бабочку, боюсь поломать ей крылья неосторожным движением.


11 марта 20_8

Сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Я сейчас в этом уверена. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько на седьмом небе как сегодня. Ты хочешь знать всё? Подожди, позволь мне насладится этим моментом, пережить всё самой еще раз.

Последнее время, как ты можешь догадаться и без моей подсказки, я ошивалась в лаборатории дедушек. Неожиданно для них я проявила несвойственное мне рвение к заумным наукам и конкретно их разработкам. Но тут я лукавлю, конечно же, дело не в тех самых формулах, о которых я тебе рассказывала. Дело в нём, в Кевине.

Я старалась быть совсем свойской девчонкой, хорошей помощницей и интересным собеседником, но уверена, ничего путного у меня не вышло. Весь мой театр не выдерживал никакой критики, я ведь не могла оторвать от него своего взгляда. Должно быть, даже дедушки заметили всё происходящее со мной, их многозначительные улыбки и перемигивания говорили сами за себя. Но Кевин продолжал словно не замечать меня.

Самое смешное, что я ждала, что он подойдёт как-то вечером и скажет, что он всё понимает, но не испытывает ответных чувств ко мне, что я должна это понять. Я ждала, что он обнимет меня, захлёбывающуюся в слезах, проводит домой. А я бы после этого никогда не появилась в лаборатории. Я была готова к этому, слишком уж привычными стали для меня разочарования.

Но сегодня... Сегодня не могу скрыть своей улыбки до ушей. Сегодня всё было как обычно почти весь день. Я забежала в лабораторию после школы, принялась готовить какие-то пробирки, мензурки, перекладывать распечатки и заниматься прочей ерундой.

А вечером, когда дедушкам вдруг понадобилось уехать за какими-то образцами, мы остались ним наедине. Я помню эту глупейшую неловкость, повисшую посреди тишины, которая воцарилась в лаборатории. Кевин быстро включил радио и продолжил заниматься своими опытами.

А затем как в наивном романтическом фильме, которые я всегда смотрю с ехидной улыбкой, но где-то в глубине души хочу поверить, что подобная чепуха может быть настоящей. Кевин выронил какую-то одну из бесчисленных распечаток, и она ускользнула от него под стол. Я быстро, пожалуй, даже слишком быстро наклонилась, чтобы поднять её. Он присел со мной рядом на корточки, взял за руки и поцеловал. Не говоря ни слова.

Ты знаешь, каково это, когда теряешь дар речи? Может быть, и не знаешь, но скажу тебе честно, в тот миг я забыла, что когда-то знала алфавит и умела составлять из слов целые предложения. Затем он прошептал мне на ухо, что нам нельзя показывать и виду в лаборатории, что он завтра встретит меня после школы.

Он вернулся к своим делам, а я как дура ещё пару минут сидела на полу и старалась унять свою дрожь.

Сейчас я пишу эти строчки и стараюсь успокоить себя, но на самом деле я изнываю от ожидания завтра.


12 марта 20_8

В очередной раз я жду завтра. Не могу понять, к чему все эти шпионские игры. Завтра Кевин обещал сказать мне нечто важное. Неужели он думает, что я до сих пор не поняла, что именно он собирается мне сказать? Ведь я вижу всё в его глазах. Теперь я знаю, как я смотрела на него там, в лаборатории. Сегодня он просил меня не приходить туда, чтобы не смущать его лишний раз, сказал, что ему потребовались чудовищные усилия над собой всё это время, чтобы не подавать виду.

Видел бы ты, как на меня смотрели девушки из школы, когда Кевин забирал меня сегодня. Я вышла, а он уже стоял возле своей роскошной спортивной машины настоящего красного цвета и смотрел на меня, улыбаясь той своей улыбкой, которая уже много раз заставляла сжиматься моё сердце в маленький комочек мышц.

Первый раз в жизни я была настоящей королевой школы. Я буквально чувствовала эти завистливые взгляды за спиной, злой шёпот. Но мне было всё равно. Забавно, я поймала себя на мысли, что я хотела этого. Хотела именно такого момента, когда я смогу отомстить хоть на полминуты. Сегодня был мой день.


13 марта 20_8

Мне сложно сейчас перевести в стройные предложения тот ворох сумбурных мыслей, которые одолевают меня весь день. И я бы рада была сказать, что все они похожи на те розовые сердечки, что я рисовала в старом дневнике. Но не могу. Всё очень и очень... странно, что ли.

Мы были с ним сегодня целый вечер. Он отпросился у дедушек ещё вчера под предлогом семейных проблем. Это был вечер, о котором я не могла и мечтать раньше. Я не знала, что бывает столь легко и приятно.

Конечно же, я услышала "я тебя люблю", но это было совсем не то важное, о чём он собирался мне поведать вчера. Лучше бы он на этом и остановился. Лучше бы он лишь обнимал меня и не говорил ничего.

– Лакки, как хорошо ты знаешь своих дедушек?

– Ну, они меня воспитывали после смерти родителей. Все вместе. А к чему ты это? – растерянно спросила я.

– Девочка моя хорошая, я у твоих стариков недавно совсем, но я почти уверен, что они занимаются исследованием... тебя. Мне кажется, что ты лишь предмет изучения для них.

– Ну, я давно им помогаю, тесты разнообразные прохожу. Они же разрабатывают лекарство для...

– Чепуха! Может я всего лишь практикант, но у меня достаточно знаний, чтобы понять, что никакими лекарствами они там не занимаются! Цель всего этого чёртового института – изучение тебя!

Вот такой случился диалог. Не уверена, что передала слово в слово, но почти. Скажи мне, как я должна была на такое реагировать? Сказать, что я не ожидала подобных откровений, это не сказать ничего. Я попросила отвезти меня домой, что он и сделал. Мы не проронили за всю дорогу ни слова, лишь в самом конце, он сказал, что будет ждать меня завтра возле школы, что он найдёт доказательства. После этого он неуклюже чмокнул меня в щёку, а я с наигранной холодностью отвернулась и пошла домой.

Я не знаю, что мне делать.


13 марта 20_8, продолжение

Уже давно ночь, но пусть всё еще будет тринадцатое число. Я приняла решение. Я сейчас отправлюсь в институт и постараюсь найти хоть что-нибудь, что поможет ответить на вопросы, которые не дают мне уснуть.

Сейчас вот только соберусь с мыслями. Кевин не может лгать. Не должен. Не станет. А если он так говорит, значит, есть повод. Значит, я должна сама всё выяснить.

Институт недалеко, на велосипеде дорога у меня занимает минут пять. Если мне повезёт, то охранник уснёт к этому времени. Все ключи для доступа я смогу сейчас стащить в нижней комнате Ди. Он не проснётся. Я найду в здании архив, пролистаю его, затем верну всё, как было, никто ничего не узнает. И если ты думаешь, что я сейчас успокаиваю себя, ты ошибаешься. Я составляю план действий.

Ладно, пора.


14 марта 20_8

Скоро рассвет. Я вернулась. Всё прошло именно так, как я и планировала. Ди непредусмотрительно оставил ключи доступа на тумбочке, мне даже не пришлось заходить в его комнату. Повезло? Охранник крепко спал и никак не прореагировал на довольно громко щёлкнувшие автоматические замки. Повезло? Архив я нашла со второй попытки. И это в трёхэтажном здании с несколькими десятками кабинетов на этаже. Опять повезло?

Старое пыльное помещение, уставленное коробками с дисками, папками с документами и фотографиями. Моими фотографиями. Десятки, сотни моих фотографий.

Ты можешь себе представить состояние человека, обнаружившего бесчисленное количество собственных фотографий, которые он прежде не видел, более того, даже не знал, что в те или иные моменты кто-то делал эти снимки. Можешь? Если да, то я именно так себя сейчас ощущаю.

Я брала папки наугад и натыкалась на отчёты. Поначалу они ничего не говорили мне. Даты и сухие странные строки. Я листала их, пока не наткнулась на следующее. Я сделала копии:

"-20.6/01/12- Неконтролируемая концентрация положительных эмоций. Экранирование оказалось слишком слабым. КФ-фактор превалирует на протяжении четырёх дней. Сегодня был очередной резонанс. Пострадала семья соседей."

Сложно понять, что это, не зная кое-чего, верно? А как тебе вот это:

"-20.8/11/17- Достигнут определённый успех. Сознательное подавление ожиданий позволяет снизить эффект резонанса или избежать его совсем. Очередное сближение на сей раз ограничилось простым беспочвенным скандалом."

Это о Мэри, если ты не догадался. У меня много распечаток. Очень много. Но я не хочу читать дальше, мне страшно. Я тебе не поведала и десятой части того, что я узнала. Поверь, это действительно страшно.

А ещё я боюсь, что они узнают всё. Как же иначе они делают всё это? Кто, чёрт возьми, они?


14 марта 20_8, продолжение

Я сижу в школьном туалете. Через двадцать минут приедет Кевин. Я взяла сегодня дневник с собой, так как боюсь, что его читает кто-то кроме меня. Я не уверена, что смогу вернуться сегодня домой. Я не знаю, что сказать Кевину, как объяснить ему свои красные зарёванные и ниспавшие всю ночь глаза. Я боюсь, что он не сможет этого понять, или что он просто испугается, а это намного хуже.

А ещё я боюсь, что Кевин – это всего лишь очередной эксперимент, и что очень скоро я испытаю ещё одно разочарование.

Я плачу, пишу эти строки, но в тоже время ловлю себя на мыслях о том, как хорошо, что туалет здесь такой чистый, много туалетной бумаги и бумажных полотенец, а значит, я смогу стереть свои слёзы и выйти, как ни в чём ни бывало. Неужели это тоже оптимизм?


18 марта 20_8

Кевин спит, свернувшись калачиком. Я сижу на крыльце мотеля и сочиняю очередное послание тебе. Я до сих пор не знаю, кто ты, и, наверное, так никогда и не узнаю. Но я привыкла говорить с тобой. Именно говорить, словно это и не закорючки мои в тетради, а живые слова.

В тот день он ждал меня после школы, как и обещал:

– Что с тобой, Эл? Ты всё ещё сердишься? Забудь, это были мои глупости, я проверил, – пробормотал он на одном дыхании, когда я села к нему в машину.

В ответ я лишь протянула ему несколько копий из тех, что сделала той ночью в институте. Кевин непонимающе посмотрел на меня, но взял их и стал листать.

Я видела, как округляются его глаза. Но за всё время он не проронил ни слова. Лишь отложив бумаги, он тихо повторил:

– Это всё глупости, Эл. Верь мне.

Я бы набросилась на него с криками, что он дурак, и что он ничего не понимает, если бы он не сказал всё это, приложив указательный палец к губам, словно давая понять, что не стоит ничего говорить. А после он наклонился, обнял, поцеловал и еле слышно прошептал на ухо:

– Прошу тебя, молчи.

Мы долго ехали по пустынной дороге в сторону океана. Тихо играло радио, я молчала, он молчал. Лишь в конце пути, когда мы заехали на небольшой холм, с вершины которого неожиданно открылся вид на океан, я шумно выдохнула от удивления. Кевин улыбнулся, заглушил двигатель, выпрыгнул на песок и пошёл к воде, оглядываясь на меня. Я пошла за ним.

У самой волны, он посмотрел на меня, прошептал фразу, которая потонула в шуме прибоя, и начал медленно меня раздевать. Я стояла перед ним как во сне, боясь спугнуть видение. Я не хотела задавать себе вопрос, исполнение ли это очередного желания моей романтичной натуры или же просто случайность. Я не хотела думать ни о чём на свете, кроме этого единственного момента. Пожалуй, предложи мне кто, я бы согласилась променять всю свою оставшуюся жизнь на этот единственный миг.

А после мы лежали на песке и смотрели друг на друга. Все слова были сказаны до этого. Кевин пообещал, что увезёт меня. Что нас не найдёт никто. Что он не боится трудностей, не боится ничего из того, что он прочитал. Мы развели небольшой костёр, в котором сожгли все копии, которые у меня были с собой. Сожгли мою одежду, чтобы исключить возможность слежки или прослушивания.

А потом была долгая дорога на север вдоль побережья. Я сидела, укутавшись в его куртку, и слушала тихие мелодии, которые играли по радио. Один раз мы остановились возле небольшого дома у дороги, где было развешено бельё. Кевин отправил меня выбрать что-нибудь подходящее. Он не пошёл сам, я знаю почему. Я его не виню, он же знал, что если пойдёт сам, хозяин обязательно проснётся. Завтра мы найдём какой-нибудь магазинчик в городке по пути, купим всё, что нам надо.

Сейчас, конечно же, меня уже ищут. Я знаю, что не найдут, потому что я этого не хочу. Дальше будет канадская граница, небольшой городок с приветливыми людьми, которые ничему не удивляются и не во что не вмешиваются. У нас всё получится. Я так этого хочу.

Сейчас я вернусь в комнату, обниму Кевина и засну. Как же сильно я его люблю, и как же сложно мне будет заставить себя любить его хоть немного меньше. Но я должна.


7 июня 20_8

Несколько месяцев молчания. Прости, но, наверное, я больше не буду писать. Слишком больно мне даются подобные мысли. Я словно сознательно насилую себя, заставляя думать обо всех тех вещах, которые надо выкинуть из головы.

Если бы ты только мог представить себе, что значит жить в постоянном страхе, от которого невозможно избавиться. Маленькая везучая девочка, приносящая несчастья всем тем, кого она любит.

Может, лучше было ничего не знать? Не догадываться о собственном проклятии? Но проклятье ли это? Может это дар? Кто я такая, чёрт возьми? Дочь Фортуны? Генетический эксперимент? Чего добивались эти старики, когда решили, что могут управлять удачей? Кевин не говорит со мной об этом. Он молодец. Но я знаю, что ему тоже бывает страшно.

Иногда я начинаю перебирать в своей памяти те события, которые больно ранят острыми осколками. Гибель родителей, бесконечная череда встреч и разлук с друзьями и подругами, страшные выстрелы в доме напротив и труп мальчика с рыжей шевелюрой, накрытый белой простынёй. Почему же мои "дедушки" всегда были в порядке, ведь я их тоже любила. Что они знали и умели такого, чего не могут все окружающие? Что было у них, чего нет у Кевина?

Не знаю, ищут ли они меня, могут ли отследить наш путь. Иногда я почти уверена, им достаточно лишь включить телевизор, чтобы узнать, какой город мы сегодня покинули. Ведь за нами слово тянется шлейф происшествий и несчастных случаев.

Кевин успокаивает меня, ласково называя глупой дурочкой. Говорит, что со мной не настолько всё плохо, что статистика происшествий ни на минуту не выходит за границу средних значений. Но я уже не знаю, что из этого правда, а что нет, я не верю в первую очередь себе.

Бедный мой мальчик, ему не везёт. Он не мог найти работу, даже самую простую. А когда это удалось, в первый же день ему раздробило левую руку в каком-то станке. Нам пришлось продать его машину, его единственную гордость, которую он собирал практически сам в отцовском гараже

Я стараюсь, очень стараюсь любить его меньше. Я хочу его возненавидеть, чтобы он был защищен. Но сколько я ни перебираю в памяти его мелкие дурацкие привычки, сколько ни составляю списки его дурных качеств, всё без толку. Как можно заставить себя любить меньше кого-то, кто тебе дороже всего на свете?


17 ноября 20_8

Мне нужно ждать худшего. Верить в беду. Любить лишь тоску. Печаль должна стать моей лучшей подругой. Чем меньше я думаю о хорошем, и чем больше надеюсь на худшее, тем чаще всё идёт своим чередом.

Нескончаемый дождь за окном, выстукивающий свои похоронные марши по стеклу, да ледяной северный ветер стали моими помощниками. Я полюбила эту погоду, она помогает мне забыть о том, что я когда-то умела улыбаться.

Как же сложно заставить себя быть пессимистом, когда ты привык, что всё вокруг подчиняется твоей прихоти, когда ты смирился тем фактом, что удача – твоя родная сестра..

Но я смогу. Я это знаю.


21 мая 20_9

Я почти научилась.


18 декабря 20_9

Теперь я знаю, кто ты. Тебя зовут Лора, ты моя дочь. Пока ещё ты во мне, но очень скоро будет твой первый день рождения. Я уверена, ты сможешь понять меня, когда станешь взрослой, ну или хотя бы такой, какой была я, когда начала писать этот дневник.

Кевин переживает, роды обещают быть сложными. Сегодня врачи мне честно признались, что очень мало шансов, что они пройдут без осложнений, и что тебе удастся спастись. Они предпочли быть честными до конца, сообщив мне, что единственное, на что мне следует надеяться, это удача. Я попросила не говорить этого Кевину. Он бы слишком быстро всё понял.

Успокоительное сводит меня с ума быстрее серой пелены за окном. Я не узнаю врачей, которые приходят меня осматривать, я боюсь чужих людей. Мне сказали, что Кевина не пускают ко мне, не хотят, чтобы я лишний раз волновалась. А мне так нужно ему сказать.

Пожалуй, мне пора. Я знаю, ты простишь меня. Я тебя люблю больше жизни. Больше чем Кевина. Может быть поэтому, когда внутри меня появилась ты, ему стало легче. И я тебе обещаю, ты будешь в порядке. Я очень-очень сильно этого хочу.

Единственное, о чём я молю кого-то, кто выше меня, выше нас всех, это чтобы ты не унаследовала мой "дар".


[s32] Октябрь 2004
такое чувство бывает после просмотра странного фильма.
как будто недосказанность..наверное, так и задумано. просто мне не совсем близко..
Вот, после таких рассказов, вылетевших в первом туре, я начну разочаровываться в Грелке.
"Мнение большинства"... много ли они понимают?...
Пример женской прозы как раз слабый. Видно, что стилизация, причём я вообще подумал, что это подчёркнутая стилизация, ибо она очень тщательная, но несколько гротесковая.
А потрясло меня, в основном то, как реалистично переданы эмоции, расположенные во времени. По опыту знаю, как это сложно, а у тебя это так мягко сделано, что кажется будто это тебе ничего и не стоило. Девчёнка получилась как живая, хоть и немного гротескная.
Клёва! А ещё клёва, когда находишь нужное настроение в начале и знаешь каким оно будет до конца! И то что будет в конце. Это и правда откуда-то из городка близ двух вершин. С лёгким привкусом будущего. Точнее, будущего в прошлом.

"У одиноких оптимистов тоже бывают депрессии" - утащено на ежедневное использование. ;)
Очень неоднозначный рассказ.
Загадка "что же в ней не так" зависла почти до самого конца. Смешно, но даже на даты дневника внимание обратил - почему через день? Уж не вариация ли на тему Джекила и Хайда.

После прочтения осталось чувство непонимания: как же так? ведь "принцип компенсации" должен не так работать! Если это экстрасенсорика - ну не так оно должно быть!
Если банальная генетика - причем здесь компенсация?
Если всё "компенсировалось", и уходило на людей к которым она испытывала хоть какие-то эмоции, то почему же все "дедушки" живы? :)