...

Я всегда был твёрдо убеждён, что школьный курс литературы построен неправильно. Возраст, в котором нужно читать ту или иную вещь из классики, различен для каждого человека. Многое лучше открывать лишь тогда, когда уверен, что сумеешь понять.

Перечитал во второй раз "Героя нашего времени". Перечитал и понял, что очень многое в этой книге осталось для меня за кадром, когда я читал её в первый раз. Печорин — герой и нашего времени. Я готов себя поймать на мысли, что я словно меняюсь от Грушницкого к Печорину, избавлясь от того бесконечного воодушевления, которое преследовало меня раньше. Всё чаще и чаще мне просто скучно. И почему-то я готов поспорить, что я не один такой.

Не нужно только поспешно обвинять меня в привычной меланхолии и излишнем пессимизме. Уже проходили. Просто я чувствую, что мне иногда очень сильно не хватает того спокойного печорниского взгляда, которым он способен оценивать всё вокруг. И я очень рад, что всё чаще у меня получается выключать эмоции.

Что бы там не говорили, но при всей свой "отрицательности", Печорин — герой, на которого хочется походить.


Я презираю женщин, чтобы не любить их, потому что иначе жизнь была бы слишком нелепой мелодрамой.

...

Да, она недурна... Только берегись, Грушницкий! Русские барышни большею частию питаются только платонической любовью; а платоническая любовь самая беспокойная. Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твоё молчание должно возбуждать её любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен её тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежёт мнением и назовёт это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может. Если ты над нею не приобретёшь власти, то даже её первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить её с ним, потому что на нём была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце храброе и благородное...

...

— Скажи мне, — наконец прошептала она, — тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор, как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал кроме страданий... — Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
"Может быть, — подумал я, — ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда..."

...

Одно мне всегда было странно: я никогда не делался рабом любимой женщины, напротив; я всегда приобретал над их волей и сердцем непобедимую власть, вовсе об этом не стараясь. Отчего это? — оттого ли, что я никогда ничем очень не дорожу и что они ежеминутно боялись выпустить меня из рук?

...

А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!

...

Нет ничего пародоксальнее женского ума: женщин трудно убедить в чём-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предубеждения, очень оригинален; чтобы выучится их диалектике, надо опрокинуть в уме своём все школьные правила логики. Например, способ обыкновенный:
Этот человек любит меня, но я замужем: следовательно, не должна его любить.
Способ женский:
Я не должна его любить, ибо я замужем: но он меня любит, — следовательно...

...

С тех пор как поэты пишут и женщины их читают (за что им глубочайшая благодарность), их столько раз называли ангелами, что они в самом деле, в простоте душевной, поверили этому комплименту, забывая, что те же поэты за деньги величали Нерона полубогом...

...

Кстати: Вернер намедни сравнивал женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своём "Освобождённом Иерусалиме". "Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят за всех сторон такие страхи, что Боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение... Надо только не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается перед тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветёт зелёный мирт. Зато беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернёшься назад!"

...

Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..

...

У меня несчастный характер; воспитание ли меня сделало таким, Бог ли так меня создал, не знаю; знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение — только дело в том, что это так. В первой моей молодости, с той минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется, удовольствия эти мне опротивели. Потом пустился я в большой свет, и скоро общество мне также надоело; влюблялся в светских красавиц и был любим, — но их любовь только раздражала мое воображение и самолюбие, а сердце осталось пусто... Я стал читать, учиться — науки также надоели; я видел, что ни слава, ни счастье от них не зависят нисколько, потому что самые счастливые люди — невежды, а слава — удача, и чтоб добиться ее, надо только быть ловким. Тогда мне стало скучно... Вскоре перевели меня на Кавказ: это самое счастливое время моей жизни. Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями — напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, — и мне стало скучнее прежнего, потому что я потерял почти последнюю надежду. Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою... Я опять ошибся: любовь дикарки немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой. Если вы хотите, я ее еще люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за нее отдам жизнь, — только мне с нею скучно... Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать.
Да, ты прав.

Люди зачастую радаются, когда происходящее не вызывает у них сильных чувств, потому что так проще. Когда не любишь, не разочаруешься, не будешь испытывать боль.
Хотя в школе нам вдалбливали, что Веру Печорин все-таки любил) Но я этому не верила
Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми: все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и , верно, будет когда-нибудь опять.

....

...и если бы все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней там много заботиться

....

из двух друзей всегда один раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается

....

о самолюбие! ты рычаг, которым Архимед хотел приподнять земной шар!..

ненавижу школьный курс литературы именно за то, что напрочь отбил желание читать то, что в него впихнули
в начале университетской жизни благодарила Бога за то, что в свое время мы не успели прочитать промучть "Анну Каренину" - читала ее сама и с огромным удовольствием... подозреваю, что много еще такого... неоткрытого и неиспоганенного осталось в недрах нашей несчастной "программы"

а за героя - спасибо тебе! вдруг захотелось перечитать. чмок.
а знаешь, есть ещё такая тема, как "печоринский тип" мужчины. Ошеломляюще привлекательный тип. Девушки с ума по ним сходят. Любишь человека, а он тебя мучает. Неправильно, но притягивает.
Надоело с тобой соглашаться :-)) Перечитывая что-то (неважно что) через некоторое время, совсем на другом сосредотачиваешься и любимые герои перестают нравиться, зато те герои, которых не мог оправдать, вдруг становятся любимыми
спасибо тебе. Очень ярко всплыли в памяти образы, вызываемые этим романом ещё тогда, когда читала в первый и тем более второй раз...