В глаза врагу

Он падал. Сейчас это было совершенно ясно. Раненая электроника молчала, словно не желала усугублять и без того скверное положение. Лишь значок энергоблока на экране неустанно моргал красным. Но это просто утечка, будь выстрел на десяток сантиметров точней, всё уже закончилось бы. И это ещё вопрос, что лучше, мгновенная смерть или продолжительная агония.

Планета прямо перед ним росла на глазах. Она не приближалась, ни надвигалась, а именно росла, как если бы несколько мощных насосов надували её, ничуть не заботясь, что она вот-вот лопнет. Чёртов обман зрения. Осталось несколько сот километров до того момента, как его вдавит в кресло, и станет по-настоящему страшно.

Томский оглянулся. Враг не отставал. Можно было только поблагодарить всевышнего за то, что заряды противник, судя по всему, уже израсходовал. Нет ничего беспомощней падающего на планету человека в простреленной стеклянной скорлупе без единой капли топлива, которое было сожжено в последней надежде уйти от погони. Сейчас он был как на ладони, достаточно одного, даже не самого меткого, выстрела. Но враг всего лишь висел на хвосте.

Снова взгляд вперёд. Облака всё ближе, словно опускаешься на пуховую перину. Романтично, хотя романтика в данный момент более чем неуместна. Планета как планета, вода, суша, атмосфера, ничего особенного. Почти наверняка необитаемая. Раньше за такие находки медали на грудь вешали, а сейчас подобных пустующих "потенциально пригодных" миров пруд пруди. Затянувшаяся война давно истощила ресурсы, на колонизацию недостаточно уже даже машин, людей хватать давно перестало.

Электронная карта вышла из строя, а потому можно было только гадать, куда его занесло. Да и выведи компьютер сейчас точные координаты на экран, толку от них никакого. Основной флот слишком далеко для запроса о помощи, а искать по соседним системам лёгкий одноместный истребитель с, прямо скажем, не самым лучшим пилотом на борту никто не станет. Пропал без вести, погиб в бою.

Один вопрос оставался без ответа. Зачем понадобилось это долгое и выматывающее преследование, какой смысл, когда и так понятно, что шансов выжить у Томского нет. Враг беспощаден, но не глуп. У него должны быть свои причины для этой дурацкой игры в догонялки. Но продолжить размышления на эту тему не получилось. Началось.

Последний раз взглянув через плечо, Томский убедился, что враг всё ещё преследует его, хотя отстал он прилично, должно быть, включил тормозные двигатели. У Томского выбора не было — повлиять на процесс посадки ему было нечем. Только бы выдержала обшивка, и только бы он не потерял сознание.

Только бы не потерять сознание, только бы не потерять сознание! Если получится, есть шанс на катапультирование. В противном случае его просто размажет о поверхность планеты, без разницы, будет ли это вода или суша.

— Это тренировка, это тренировка, — убеждал он себя вслух.

Через мгновение перегрузка стала невыносимой, он закричал, но голос тут же сломался на хрип. Перед глазами стояла пелена из чёрного тумана и языков пламени, которые хищно пожирали кабину. По лицу стекали крупные капли пота, то ли от жары, то ли от волнения. В следующий миг всё померкло, он всё же отключился.


Ощущение реальности пришло не сразу. Лёгкий ветерок обдувает лицо, он всё ещё сидит в кресле, но это уже не кабина истребителя. Открыв глаза, Томский обнаружил, что висит на дереве, за крону которого зацепился парашют. Сработала автоматика!

Вот уж настоящее чудо, он даже забыл об этой системе, которую много лет никто не испытывал, и которая осталась в истребителе реликтом ещё с тех времён, когда основные сражения проходили на околопланетных орбитах.

До земли оказалось не больше двух метров. Томский отстегнул ремни, осторожно спрыгнул. Всё тело ныло от недавних перегрузок. Безусловно, проще было разбиться, не пришлось бы сейчас ломать себе голову, как выкручиваться из сложившейся ситуации. Ведь понятно, что веселье только начиналось. Но заниматься серьёзным анализом положения не было ни малейшего желания, да и в голове вместо мыслей была вата.

— Эх, Герман, Герман. Сдался тебе этот космос... — нарочито наставительным тоном произнёс Томский.

С планетой повезло, это факт. Дышалось легко. После пары прыжков на месте стало понятно, что сила тяжести процентов на десять меньше земной, для его текущего состояния — самое то. Лес, в котором он совершил свою вынужденную посадку, ничуть не пугал своей "инопланетностью". Всё очень зелёное, на вид привычное. Не завывали голодные хищники, никто с рёвом не ломился сквозь кусты. Осталось найти воду, и можно играть в робинзона.

— Идиот! — Томский хлопнул с себя по лбу, и пошел назад к месту приземления.

После многочисленных безуспешных попыток ему удалось всё же стащить кресло на землю. К спинке был прочно прикреплён герметичный контейнер. Фляга с водой, нож, пистолет и запасная обойма к нему, зажигалка, аптечка, радиомаяк, приёмник GPS, лёгкий рюкзак. Вот и весь набор для выживания. Приёмник GPS после включения выразил понятное недоумение, и был заброшен в ближайшие кусты. Глотнув из фляги, Томский упаковал всё кроме пистолета и ножа в рюкзак, накинул его на плечи и направился в сторону, где виднелся просвет между деревьями. Фляга — это хорошо, но нужно найти более значительный запас воды.

Продираясь сквозь кусты, Томский заставил себя хотя бы оценить ситуацию, решения принимать он будет позже. Корабль, безусловно, уничтожен при падении. Значит, никакой надежды на нормальную радиосвязь со своими. Радиомаяк слишком слабый, один шанс из тысячи, что в ближайший месяц мимо этой периферийной планетки пролетит хоть кто-то. А после сядет батарея, и можно будет расслабиться окончательно.

Один вопрос оставался открытым. Продолжил ли преследование враг? Он не мог видеть крушения корабля Томского, так как должен был спускаться на тормозных двигателях, а это значительно медленней чем без них. Получается, что настырная зараза всё ещё может быть поблизости. Впрочем, сделав пару кругов со сканером вокруг планеты, враг должен будет отступить, признав собственное бессилие.

Лес стал совсем редким, впереди замаячило открытое пространство. Томский поймал себя на мысли, что неплохо бы сейчас в лучших традициях подобных историй обнаружить свеженькое шоссе ведущее прямиком к базе чужих, которую он геройски уничтожит одним пистолетным выстрелом в цистерну с горючим.

Ещё один вариант — то же шоссе, но ведущее к своим. И он окажется в далёком прошлом, ещё до массовой колонизации галактики и непрекращающейся войны. И подарит он этим тёмным людишкам секреты новейших двигателей, как Прометей дарил огонь первобытным обитателям Земли. Резкий технический скачок, выход в космос и уничтожение цивилизации врагов ещё в зародыше.

Томский захихикал над своими предположениями. Реальность оказалась куда проще, она не обязывала совершать подвиги прямо здесь и сейчас, с одним ножом и пистолетом. Лес расступился, открыв вид на массивный холм и мелкую речушку вдали. Холм идеально подходил для установки радиомаяка, а речка... Речка, она и в Африке речка. Томский хмыкнул. Лучше уж так, чем предаваться размышлениям о собственной обречённости и скором конце.

Через полчаса он достиг вершины холма и смог наконец оглядеться как следует. Как и ожидалось, никаких следов цивилизации, ни спальных районов на другой стороне леса, ни высоченных дымящих труб. Девственная планета, так и просится: заселяй и начинай загрязнять.

Установив радиомаяк, Томский решил приступить к поискам чего-нибудь съестного. День ещё обещал несколько светлых часов, а в животе уже совсем скоро мог случится настоящий вакуум. Да и любое занятие сейчас было лучше нежели тупое ничегонеделание и раскисание.

Вода в реке оказалась кристально чистой, были видны десятки мелких рыбёшек снующих туда-сюда. Томский сразу же пожалел о парашюте, который он поленился взять с собой, и который сейчас можно было бы приспособить в качестве сети. Несколько попыток рыбной ловли руками успехом, конечно же, не увенчались. Плюнув, Томский пошёл вниз по реке.

Шум он услышал не сразу. Поначалу он не придал ему значения, так как это больше походило на назойливое стрекотание насекомых. Но очень скоро стало понятно, что это звук двигателя. И звук этот подбирался всё ближе.

Томский оглянулся на холм, откуда надвигался враг, а это был именно он, никаких сомнений. На холм, на котором сейчас надрывался радиомаяк!

— Томский, ты редкостный идиот! — прорычал он сам себе и стал судорожно оглядываться в поисках укрытия.

Но, чёрт возьми, какое упорство. Прошло достаточно времени для того, чтобы облететь планету несколько раз и убедиться, что следов корабля нет и в помине, или что он уже давно дымится грудой развалин. А эта настырная сволочь всё ещё здесь! Хотя, враг мог действительно обнаружить останки корабля, но без следов пилота в нём.

Если бы враг хотел убить его, продолжать поиски не имело никакого смысла. Томский и так труп, разве что очень медленно разлагающийся. Что уж там душой кривить, шансов выбраться у него не было никаких. А сейчас один появился — корабль врага!

Раз уж противник решил найти его, Томский нужен ему живым. Непонятно зачем, но нужен. А без боя он не сдастся, в этом уж можете не сомневаться. Томский проверил нож, висевший на бедре, сжал покрепче пистолет, убедился, что вторую обойму достанет легко при надобности. Он готов к встрече.

В качестве укрытия было выбрано поваленное очень старой бурей многолетнее дерево. Враг его, конечно же, найдёт почти сразу, должны же у них быть устройства обнаружения, похожие на те, что есть у людей. Но элемент сюрприза в подобной засаде присутствует, а это может оказаться решающим.

Корабль врага аккуратно сел на самой вершине холма. Он явно хотел, чтобы Томский увидел его, чтобы начал метаться в панике, чем бы и выдал себя в ту же секунду. Нет уж, увольте. Томский злобно ухмыльнулся.

Враги. Что о них известно, кроме того, что они враги? Лёжа в укрытии, Томский пытался выудить из глубин памяти знания, которые могли пригодиться сейчас, в эту самую минуту, когда ему предстоит увидеть врага в лицо. Томский вдруг осознал, что ни разу не видел даже на фотографиях, как выглядят эти твари. Они испепеляли планеты, разбивали целые флотилии людских кораблей, но никто никогда не видел их так близко, как это предстояло сейчас обычному пилоту на необитаемой и безымянной планете.

Кое-что всё же было известно. Коллективный разум — вот основа врага, их сила. Они все едины, жги планеты или уничтожай их корабли, им плевать. Одна голова на всех, и все головы как часть единого целого. Цивилизация, не поддающаяся пониманию. Первый и единственный контакт, случившийся на заре войны, показал, что договориться с ними невозможно, только уничтожить. Но как можно убить гидру, у которой на месте каждой отрубленной головы появляется две новых?

В тёмном силуэте корабля произошли изменения, что-то открылось, выпуская врага наружу. Томский поморщился от презрения. Именно так он их себе и представлял, именно этот образ он ненавидел долгие годы, уничтожая их корабли, сжигая их планеты.

Враг же, ни секунды не медля, направился в его сторону. Он точно знал, где укрылся Томский. Расстояние было слишком большим для выстрела, дрожали руки. Враг приближался. Томский вдруг понял, что ему страшно. Совсем по-детски, как можно боятся тёмной комнаты или грозы за окном. Захотелось убежать, спрятаться и перестать дышать, чтобы никак и ничем себя не выдать.

Досчитав мысленно до десяти, Томский выстрелил. Промах. Враг на секунду остановился, словно опешил от неожиданности или от громкого звука. Томский тут же вскочил и побежал ему навстречу, стреляя на бегу.

Он почти оглох от собственных выстрелов. Враг же вмиг будто окоченел и замер без движения. Или это такая защита? Нет времени думать! Томский, всё ещё ожидая ответных выстрелов, упал на землю в дюжине шагов, как учили в академии и, прицелившись, два раза нажал на курок. Попал!

Враг изменил форму, осел на землю. Но он был ещё жив. Почему он даже не пытался сопротивляться? Томский вновь вскочил и побежал к кораблю. Нужно успеть, пока эта тварь не очухалась. Очень хотелось его добить, но было непонятно, возможно ли это вообще, да и толком неизвестно, куда целиться. Важнее было добежать до корабля, вот оно, единственное спасение.

Когда он почти добежал до корабля, позади раздался крик. Жуткий нечеловеческий крик. Томский оглянулся, его чуть не вывернуло. Враг принял форму гуманоида. Кукла, пародия на человека. Он лежал и кричал... Хотя нет, он смеялся. Он пытался изобразить смех.

Томский, подгоняемый ужасом и отвращением, ринулся к кораблю, отчаянно надеясь на хотя бы подобие штурвала. И вот наконец — короткий трап, кабина. Кресло, массивная полусфера на панели впереди, несколько шаров поменьше. Рядом ещё одно кресло... Ещё одно кресло!

Томский попытался вскочить, но было поздно, его приковали к креслу, второй враг, который ждал в корабле, опутал его своими щупальцами. По телу проплыла успокаивающая волна. Он опустил голову и увидел, как щупальца легко вспороли кожу на левой руке, погрузились в нее... Боли Томский не чувствовал. Поклонило в сон. Сотни тысяч неведомых голосов в голове призывали его закрыть глаза и заснуть.

— Ты теперь наша часть, — зашептал тихий голос внутри него.

Томский понял, зачем он был нужен врагу. Ловушка захлопнулась, его мозг разберут по битикам, и каждый враг вмиг узнает всё, что знает он, пилот Герман Томский. А ещё он будет знать, как думает и что чувствует любой человек. Вполне возможно, именно этого гидре и недоставало для победы полной и безоговорочной. До сих пор пленных на этой войне не было — современное оружие и условия открытого космоса не способствовали сохранению жизни.

Ловушка, одна большая ловушка. Чудесный промах врага не был случайностью, всё было продумано, просчитано. За ним охотились, пока он пребывал в полной уверенности, что идёт честное сражение.

— Ты теперь наша часть, ты один из нас, — продолжали нашёптывать голоса. Томский не слышал слов, он просто понимал, что ему говорят.

Враг бессмертен, и всесилен. Он смотрит миллионом глаз, трогает миллионами рук, думает миллионом голов. И Томский теперь его часть. Но враг забыл, что Томский может умереть, что он боится смерти, что он знает, как умереть. Если он умрёт, каждая частица врага узнает, что такое настоящая смерть. Бессмертные не смогут перенести настоящую смерть! Он станет быстродействующим ядом, он проникнет в каждую клетку врага и сожжёт его изнутри.

Томский посмотрел на правую руку, которая по-прежнему сжимала пистолет и была свободна. Усилием воли он поднял её и вставил дуло себе в рот. Моля богов, чтобы в обойме остался хотя бы один патрон, Томский нажал на курок.

[s28] Апрель 2005
Наверное, первый раз, когда моя мысль пошла другой дорогой.
Захват - да.
Но причина - почему, зачем "гидре" воевать, убивать другую расу? Просто потому что чужие?..

Типичный хэппи энд был бы, если Томский стал бы дипломатом-переговорщиком, который бы остановил войну. Впрочем, тогда бы концовка и правда стала бы стандартной... Но с другой стороны, никто не мешает дописать рассказ, благо последняя фраза позволяет :)
Один из редких моих рассказов, к которым я не отношусь ну совсем никак. И вроде бы ничего так, но не цепляет.

Дописывать и переписывать рассказы после публикации не люблю, для меня это как по-живому резать, даже если вижу, что можно сделать лучше. Поэтому часто не спешу публиковать, правлю до последнего.
Хм... А ведь случайно получилось, что я "провоцировал" на дописывание и переписывание.
Не хотел.
Рассказ самодостаточен.

Я просто нагло воспользовался возможностью рассказать автору какие идеи, вопросы, мысли возникли по ходу/после прочтения его рассказа.

Очень давно не попадались произведения, от которых "мысль шла", рождались идеи. Ес-но, стандартные и шаблонные (потому и не пишу), но это настроение так просто уходит на повседневную серую жизнь, где любой огонёк заметен издали. Даже если это вполне "стандартный" огонёк...
Читаю, наслаждаюсь...