Частная практика доктора Борски

Я посмотрел на часы. Двадцать минут до девяти, как раз успеваю. Стало темнеть, я зажег ближний свет и приглушил радио, чтобы собраться с мыслями. Ночка предстояла долгая, роды у этих обезьян никогда не проходили легко.

Если бы меня кто-нибудь прямо спросил, зачем я это делаю, я бы не нашёлся, что ответить. Ведь всех этих инопланетных ублюдков я совершенно искренне ненавижу, они чужие на Земле, совершенно. И в то же время я сознательно иду на преступление против закона, помогая появиться на свет ещё одному чужаку. Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, приходи к нему лечиться и зелёная волчица, и гигантский крякозябр.

Деньги давно перестали иметь значение, хоть и являются каждый раз приятным бонусом. Счёт в банке ещё лет десять назад округлился до некоторой суммы, которая позволяла спокойно дожить до седых дней. А дни эти, если судить по отдышке после преодоления всего лишь двух этажей собственного дома, уже не за горами.

Риск? Я улыбнулся сам себе. Какой, к чёрту риск, когда такие дыры в законодательстве. Любой горе-адвокат вытащит меня из камеры меньше чем за двадцать четыре часа, даже если я буду пойман по локоть в животе очередной медузы.

А может, я просто не люблю людей?..

Мы были не готовы к наплыву этих космо-эммигрантов, которые, как оказалось, не дают нам ничего, кроме головной боли. Все новейшие технологии и прочие чудеса неведомой науки так и остались на страницах фантастических книг. Земля теперь — всесоюзная здравница и житница. А ещё — подпольный роддом для тех рас, которые давно превысили все разумные количества на родных планетах.

Дорога усыпляла. Я достал из бардачка флягу с холодным крепким кофе, сделал три глотка, поморщился. Кофе должен быть исключительно горячим, эта бодяга лишь помогала взбодриться на десяток минут. Надеюсь, в "гостях" меня угостят чем-нибудь более стоящим.

Через несколько минут я уткнулся в железные ворота. Фары осветили длинный коридор из высоченных кустов, уводящий в темноту. Как в лучших домах... Здесь всё будет серьёзно. Чинные лакеи и просторные светлые залы, по которым скоро оглушающим эхом прокатится нечеловеческий крик. Уже было и такое.

Опустив стекло, я нажал кнопку домофона:

— Доктор Борски, — сообщил я.

Ворота тут же разъехались в стороны. Меня ждут.

Подкатив к дому, который и вправду оказался внушительным особняком какой-то там древней эпохи, я заглушил двигатель, взял лежавший на соседнем сидении потёртый саквояж — дань профессии, так сказать. Почему-то люди доверяют докторам больше обычного, когда те походят на многочисленные кино образы и штампы. Что ж, к чему их разочаровывать?

Встретил меня лакей с самым непроницаемым лицом. Потомственный. Я поймал себя на мысли, что смотрю на происходящее через призму зрелого цинизма. Так уж получается, что при моей профессии можно стать либо циником, либо шизофреником. Кажется, второго удалось избежать.

В доме меня встретил нервного вида старик в роскошном халате. Не иначе хозяин дома. По его лицу было видно, не спал он уже несколько суток.

Я никогда не спрашиваю этих людей, зачем они делают то, что делают. Как уже понятно, не каждый способен дать внятный ответ. Чаще всего это деньги, а иногда, как наверняка в данном случае, иные мотивы, в сути которых разбираться у меня нет ни малейшего желания.

— Добрый вечер, доктор. Очень рад, — старик поклонился, зажимая мою руку в своей.

А ведь наверняка большой человек, сидит в кабинете красного дерева на верхнем этаже небоскрёба, руководит огромной корпорацией и каждый день плюёт на головы простых смертных. А тут, вот ведь какая штука, кланяется простому доктору. Ладно, не совсем простому, но сути это не меняет.

Предупреждая лишние объяснения, я вручил ему свой плащ и безразличным тоном спросил:

— Где она?

Я всегда называют тех, кто рожает, "она", даже если это осьминог среднего рода с дальней альфы-омеги или ещё чёрте откуда. Так проще, это как раз часть старого плана "не сойти с ума к шестидесяти".

Мы проследовали на второй этаж в просторную спальню с классической безразмерной кроватью на золотых ножках. У кровати, скрючившись, сидел чужак — что-то отдалённо похожее на помесь гориллы и богомола. Вошедших он словно не заметил. На постели лежала и стонала... земная беременная женщина! Это что-то новенькое.

Я повернулся к провожатому и изобразил на лице недоумение, вполне понятное, впрочем.

— Доктор, я как раз хотел вам объяснить. Видите ли, очень щекотливая ситуация. Моя дочь...

Я выругался про себя. А ведь сколько было семинаров, на которых важные дяди с седыми волосами доказывали, почему такого быть не может, рассказывая про принципиальную несовместимость генотипов, почему то, почему сё. И вот, пожалуйста, результаты антинаучных опытов передо мной. Любовь зла.

— Приготовьте тёплую воду, чистые полотенца, халаты. Приступим через десять минут. И, если можно, чёрный кофе без сахара.

— Конечно, — старик отправился раздавать указания.

Я вышел из комнаты и прошелся по коридору. Что-то я читал такое об этих гориллообразных богомолах (или богомолообразных гориллах), что мне в своё время очень сильно не понравилось. Только сейчас никак не получалось припомнить, о чём шла речь в той статье...

Кофе оказался настоящим, правильным. Теперь можно и поработать. Сцена в спальне дополнилась новыми деталями. Пара тазиков, стопка полотенец. Отец стал возле окна. При моём появлении он что-то прорычал или проквакал, я не стал утруждать себя классификацией типа его речи. Старик перевёл:

— Он хотел бы присутствовать.

— Я не возражаю, только пусть не мешает.

Инопланетный папаша кивнул и отошёл в сторону. Наш язык он понимает, образованный. Может, дипломат какой.

Подойдя к постели, я посмотрел мамашу. Совсем девочка ещё, лет семнадцать-восемнадцать. Маленькая дурочка, захотелось острых ощущений. Поправил подушки, промокнул полотенцем влажный лоб.

— Всё будет хорошо, обещаю.

Старик вышел из комнаты, держась за голову, наверняка будет пить сердечное. Его место занял лакей, которому я тут же приказал облачиться в белый халат. Никаких эмоций на лице, и откуда только берутся такие невозмутимые бэрриморы. Я тоже надел халат, растёр руки спиртовым раствором,

Осмотрев пациентку, я решил делать кесарево. Так будет быстрее и проще. Для всех. Из саквояжа выудил герметичный контейнер с инструментами, одноразовый шприц. Сделав укол обезболивающего, достал скальпель.

Вначале на свет я извлёк два недоразвитых то ли плода, то ли куколки. Завернув их в одно из полотенец, я протянул мертворождённых невозмутимому лакею.

Я уж было решил, что генетика не подвела, и ничто живое сегодня не родится, но третьим я достал вполне развитого младенца. Практически человеческая головка, да и сам малыш мог бы с лёгкостью сойти за человеческого ребёнка, если бы не зеленоватый цвет кожи и не два ряда острых зубов во рту. Перерезав пуповину, я поднял его за ногу и легонько хлопнул по спинке. Младенец гневно запищал — всё в порядке, живой.

В дальнем углу комнаты вскочил отец и что-то громко прорычал. Я его проигнорировал, посмотрел на мать, которая лежала почти без сознания, но дышала. Кровотечения не наблюдалось. В следующий момент я почувствовал острую боль в руке. Младенец впился своими зубами мне в локоть, кровь брызнула на халат.

Теперь уже я зарычал, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. Бэрримор изменился в лице, в миг побледнев. Даже для него это чересчур. Первым желанием у меня было зашвырнуть неведомую зверушку куда-нибудь подальше. Я оторвал младенца от себя, держа так, чтобы тот не ухитрился снова куда-нибудь вцепиться. Реальность перестала быть таковой.

Подбежавший отец что-то рычал, я его не слышал, перед глазами стояла пелена. Дверь распахнулась, вбежал взволнованный старик. Чужой тут же повернулся к нему и прорычал какую-то фразу. Старик изменился в лице, посмотрел на постель, на младенца в моей руке и медленно осел на пол не в силах вымолвить ни слова.

Отец снова обратился ко мне, указал клешнёй сперва на младенца, затем на лежавшую без чувств мать. До меня дошло.

Я вспомнил, что читал об этом виде чужих, и что именно мне не давало покоя. При родах мать погибает. Всегда. Личинки появляются на свет, прогрызая себе дорогу, и заканчивают развитие уже в трупе. Живучая раса, рождается всегда не меньше двух, а чаще три-пять особей. Гибель матери — очень простой и естественный метод борьбы с перенаселённостью. Достойная смерть продолжательницы рода. Эти твари не представляют, как может быть иначе. Я понял, что мне указывал сделать чужак.

Словно во сне я протянул младенца отцу, давая понять, что я не в силах сделать то, что он просит. Если бы я разбирался в мимике чужих, то наверняка прочитал бы на его лице умиление, хоть и держал отец младенца так же как и я — за ногу и на расстоянии от себя.

Развернувшись, я наклонился к саквояжу, достал пистолет, щёлкнул затвором, повернулся и выстрелил. Чужак неуклюже завалился набок. Младенец в ту же секунду вцепился ему в шею, раздалось мерзкое чавканье. Я выронил пистолет.

Уже не я, кто-то другой моими руками закончил операцию и вынес меня из комнаты. В ушах всё ещё стояло противное чавканье, меня вырвало. Руки дрожали, всё вокруг плыло в тумане.

Через пять минут подошёл лакей, со стопочкой коньяка на серебряном подносе и чистым полотенцем.

— Спасибо, — я не узнал своего голоса.

Опрокинув в себя рюмку, я спустился на первый этаж. Меня догнал старик — "счастливый" дедушка. Он протянул мне саквояж, который я забыл наверху, и брошенный пистолет. Из кармана халата он достал пухлый конверт, я молча кивнул в ответ. В глазах старика была благодарность. Искренняя.

[s39] Апрель 2005
Хм. У чужих личинки прогрызают себе выход и развиваются дальше, поедая мёртвую маму. Здесь уже не совсем так, ибо произошел процесс скрещивания, но инстинкты остались. Им плевать, кого есть. Важно поработать челюстями.
(Анонимно)
там как только что-нибудь оригинальное/неожиданное заметят, так сразу браковать начинают, вперед лезут всякие стебанутые посредственности без особых идей, с прямыми как грабли "идеями"

--
Дик
дочитала до "читать дальше" и заинтересовалась - начало интригующее!
ну и вообще неплохой рассказ, оригинальный )
правда, есть некоторые текстовые недочеты и теме Грелки не очень соответствует... но сейчас это уже неважно ))
я в писательском деле соображаю только с точки зрения: дочитала я не отрываясь до самого конца-значит рассказ стоящий.
Дочитала.Не отрываясь.До самого конца.
Извини за оффтопик, но...
Чапа меня таки "зобанил"! Вот мудак-то...

Ты мне писал:
Вот: http://www.aagh.net/projects/antibanner

При этом по-умолчанию в Опере есть user mode "Hide certain-sized elements (aggressive)", который работает очень неплохо. Только в настройках User mode надо включить Page stylesheet и Page fonts and colors.

Не работает. Хотя я установил все как надо. Точнее, работает, но только по размеру баннера - по URL не режет никак, хоть тресни.

Кстати, а точно в User mode, а не в Author mode?
Вдогонку: зачем резать баннеры браузером...
Аутпост:
1)жрет уйму памяти
2)не умеет "выдирать" баннеры - остаются "дырки", что очень раздражает, и никак это не убрать(!)
3)не знает регекспов в отличие от Лисы.

Все это относится к Outpost Firewall Pro 2.0.226, которую я испытывал довольно давно, может с той поры они ее улучшили.

Я лично резал баннеры AtGuard 3.22.09, и был им долгое время доволен. Недостатки - конфликтует с системой(!) (с NT иногда, с 98/Me всегда), не понимает регекспы.

Но главное - нет удобного интерфейса для резалки, так, чтобы кликнул по баннеру (в том числе и флеш) - и сразу вырезал его. Кстати, последнее относится и к Аутпосту. Только в FF в плугине Adblock есть возможность одним кликом вырезать даже флэш-баннер! Недостаток FF/Adblock - нет "белых списков" и есть подозрение, что вырезанные баннеры все равно скачиваются.
Рассказ о профессионале.

Глубоко "за кадром" остаётся аспект, что же будет за убийство инопланетянина...
Однако, какая разница.
Концовка - супер.