Category: дети

(no subject)

Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Где ты учился? Кем ты работаешь? Сколько получаешь? Сколько хочешь получать? Чем бы ты хотел заниматься? Чем ты гордишься? Чего ты достиг самостоятельно? Какие свои детские мечты ты сумел реализовать? Какие мечты так и остались мечтами? Есть ли у тебя план на ближайшие пять лет?

Кто сейчас рядом с тобой? Есть ли у тебя те, кого ты можешь назвать по-настоящему близкими людьми? Есть ли у тебя семья? Жена? Дети? Любовница? Домашние животные? Сколько у тебя друзей? Сколько у тебя настоящих друзей? Как часто ты их видишь, и что ты с ними обсуждаешь? Как часто ты им помогаешь? Когда ты был последний раз откровенен с ними? Какой ты видишь свою старость, и кого видишь рядом с собой? Веришь ли ты в судьбу? Веришь ли ты в бога? Ждешь ли чего-нибудь после смерти? Что ты оставишь после себя?

Как ты проводишь своё свободное время? Как ты проживаешь свою жизнь? Что тебе снится? Когда ты последний раз смеялся во весь голос? Как часто ты ездишь отдыхать? Какой город тебе ближе всего? Какая книга у тебя лежит рядом с кроватью? Что ты прочитал до этого? Есть ли у тебя любимый писатель? Пробовал ли ты сам писать? Какую музыку ты слушаешь? Был ли ты на каком-нибудь концерте в этом году? А в прошлом? Что ты пьешь? Как часто? Ты куришь? Умеешь ли ты готовить? Какое у тебя любимое блюдо?

Помнишь ли ты свой первый поцелуй? Помнишь ли ты планы, которые строил с той девушкой? Как её звали? Где она сейчас? Когда ты последний раз говорил вслух "я тебя люблю" и был честен? Когда ты плакал в последний раз? Сколько раз ты бросал кого-то? Сколько раз бросали тебя? Вспомнишь ли имена всех тех, кому признавался в любви? Вспомнишь ли имена всех, кого ты целовал? Знал ты имена всех, кого целовал? Скольких из тех, кого ты клялся помнить вечно, ты уже забыл?

О чём ты жалеешь? Хотел бы ты что-нибудь изменить? Какие эпизоды своей жизни ты никогда не забудешь? Что ты будешь делать сегодня вечером? Что ты будешь делать после того, как дочитаешь эти строки?

(no subject)

Иногда, оглядываясь на очередной оставшийся позади неприятный эпизод, будь то неуклюжая ссора или просто неловкая ситуация, ловлю себя на детской уверенности, что это всё случилось не по-настоящему, словно я только что поучаствовал в репетиции, и мне ещё обязательно представится шанс исправить все мои ошибки, какими бы значительными они не были. В такие моменты я успокаиваю себя, что когда я наконец стану взрослым, всё будет совсем иначе, и я неизбежно научусь подбирать правильные слова и справляться с любыми проблемами, как это делают настоящие взрослые.

А потом я вспоминаю, что настоящая взрослая жизнь – это здесь и сейчас. В соответствии с моими детскими представлениями, я давно вырос, и никакие оправдания собственной глупости или слабости теперь не принимаются. Только я сегодняшний в ответе за себя завтрашнего, и уже не получится переложить ответственность на чужие плечи.

Вот уже несколько месяцев не могу выкинуть из головы мысль, прочитанную в The Gum Thief. Принято считать, что взросление неизбежно, что каждый из нас неминуемо станет старше, мудрее, опытнее, стоит только перешагнуть через какой-то определённый по счёту день рождения. Когда мы общаемся с людьми старше, скажем, двадцати пяти, мы уверены, что они взрослые, они способны отвечать за свои поступки, они научились брать на себя ответственность за свои слова.

На самом деле, взросление – это сознательный, практически насильственный процесс, не имеющий ничего общего с встречей очередного нового года. Сменяющие друг друга числа на календарях не делают нас старше. Человек становится старше только тогда, когда решает стать старше. Мы становимся старше, заставляя себя принимать решения, заставляя себя выбирать. Мы решаем пожениться, развестись, поменять работу, уехать в другую страну, завести детей, начать собственное дело. И я знаю многих, кто в тридцать-сорок лет так и остался ребёнком, несмотря на возраст, а также я знаю тех, кто уже в двадцать намного старше меня.

За прошлый год я повзрослел намного больше, чем за три года до этого. Не знаю, хорошо это или плохо, но я чувствую, как сильно я изменился. Что-то потерял навсегда, что-то приобрёл. И это именно совокупность решений, принятых мной за год, сознательное насилие над собой, пинки под зад, которые я раздавал самому себе, чтобы выполнить свои прошлогодние new year's resolutions. И на этот год я уже составил себе новый список. Так что, someone hit the light 'cause there's more here to be seen.

Collapse )

(no subject)

"Следующую неделю Олег провёл в закрытом пансионате в Юрмале, на берегу моря. Впрочем сосны, песчаный пляж и солёный воздух его мало волновали. Удивительно, как память безжалостна ко всему, что было так дорого когда-то. Олег ещё в Риге, в такси, глядя на знакомые с детства улицы, удивлялся, насколько безразличными они для него выглядят. Город давно пожелтел и осыпался на той фотографии, что он хранил в себе. Лишь одно лицо на этой фотографии было "живым", и только оно не отпускало его все эти годы." Несколько несказанных слов, Июнь 2004.

"– Везёт тому, кто хорошо играет, – пробормотал Александр, – оставьте эти рекламные слоганы, Дмитрий, и эту вашу глупую философию тоже. Не уверен, но мне кажется, слишком высокую цену люди платят за то, чтобы получить эти мизерные шансы угадать будущее. Жить с постоянной оглядкой на прошлое ради того, чтобы немного лучше играть на бирже или же знать, в ответ на какую фразу женщина не даст тебе пощечину? Нет уж, увольте, – Александр раздражённо покачал головой, – Давайте лучше перейдём к тому, ради чего я к вам пришёл." Ответ на один вопрос, Октябрь 2004.

"Я уж было решил, что генетика не подвела, и ничто живое сегодня не родится, но третьим я достал вполне развитого младенца. Практически человеческая головка, да и сам малыш мог бы с лёгкостью сойти за человеческого ребёнка, если бы не зеленоватый цвет кожи и не два ряда острых зубов во рту. Перерезав пуповину, я поднял его за ногу и легонько хлопнул по спинке. Младенец гневно запищал — всё в порядке, живой." Частная практика доктора Борски, Апрель 2005.

"Димон стоял так близко, что сделай он над собой усилие, шагни вперёд, его шайка легко бы обезоружила меня. Но он просто стоял и смотрел мне в глаза, пока его ноги не подломились словно спички. Дети всегда умирают именно так, не думая ни о ком кроме себя, не пытаясь завершить жизнь эффектной сценой, не принимая свою смерть. Дети просто не могут поверить в смерть, даже когда стоят на её пороге. Но в тот момент я ещё не знал этого, в тот момент я хотел понять, что же случилось со мной." Два цвета радуги, Октябрь — Декабрь 2005.

Collapse )

(no subject)

Наши дети будут нас ненавидеть. Что бы мы не делали, мы неизбежно повторим судьбу наших родителей, как они повторили судьбу своих. Матери-одиночки, воскресные папы, отчимы и мачехи, разводы, скандалы по вечерам, разбитая посуда на полу.

Все родители портят своих детей. Кто-то балует, кто-то бьёт, кто-то не уделяет достаточно внимания, кто-то кричит без всякого повода, кто-то вообще не разговаривает. Одни бросили своих детей сразу после рождения, другие остались, но научили неправильным вещам. Очень мало кто из моих знакомых уважительно и с любовью отзывается о своих родителях. Ещё меньше я видел примеров счастливых и не распавшихся семей. И у меня нет никаких причин считать себя исключением. Тем более что у наших детей будут все основания нас ненавидеть.

Нас воспитали эгоистами, даже тех, у кого были братья и сёстры, я уж не говорю про таких как я, единственных детей в семье. Каждый сам за себя, да. У нас совсем другие приоритеты в жизни. Наши родители женились в девятнадцать, в двадцать, потому что семья — это и была главная цель. Всё остальное не имело принципиального значения, где жить, как, на что — любые подобные вопросы решались по мере возможностей или просто игнорировались. Что уж там, даже вопрос "с кем" не стоял столь уж остро. Главное, чтобы человек был хороший, разве нет?

Своим примером они научили нас обратному. Не знаю, как вы, но я лично панически боюсь оказаться на их месте, просыпаться в одной постели с нелюбимым и чужим человеком на протяжении многих лет. Я не хочу развода и делёжки детей, не хочу скандалов. Лучший способ избежать всего этого — не ввязываться.

Collapse )

(no subject)

Когда я смотрю такие фильмы, как Juno, на меня накатывает обида. Спокойная такая, почти несерьёзная, но обида, что не я по ту сторону экрана. Что у меня уже не будет этого. Не в смысле внезапной беременности подруги после одноразового секса, а в смысле первой любви. Любви, соответствующей всем штампам.

Я читал такие истории, смотрел на влюблённых подростков в фильмах и непременно завидовал. Хотелось, чтобы точно так же рядом был человек, с которым всё получалось бы само по себе. Чтобы не приходилось ничего придумывать, обдумывать, передумывать, задумывать, надумывать. Чтобы можно было вообще не думать, когда ты рядом с ней, чтобы это чувство оказалось взаимным во всём. Но, блядь, мне как-то очень откровенно свезло на милую, но беспощадно самовлюблённую дурочку, и с тех пор я неравнодушен к этому типажу.

Самое обидное, что уже не будет так. Никогда. Возможно, будет похоже, но иначе, по-другому. По-взрослому, без детской наивности. А ведь именно в ней всё дело. В детской наивности. Да и глотнул я уже цинизма так, что облил рубашку и джинсы. Поздно сопли вытирать.

А ведь тянет. Тянет посопливить. Но уже не ради причины, а ради себя самого. Вспомнить, как оно было когда-то, почувствовать, что сердце всё ещё бьётся. А коль уж зашла речь о соплях, то тут все средства хороши. Вернее, все причины хороши, будь то очередная упругая задница, вильнувшая в другую сторону, или желанная, но недоступная жена знакомого. Зато можно поубиваться денёк другой, наигранно поплакаться другу в аське, подрочить на фотографии. Любовь к себе — самое сильное чувство на свете.

На самом деле, главное в мелочах. It's the little things, если цитировать моего нового лучшего друга, Хэнка Муди. Кто первым скажет, о ком я, тому пончик. Так вот, главное в мелочах.

Collapse )

(no subject)

Представляй себя рядом со всеми этими случайными лицами, проплывающими мимо в повседневном потоке. Думай о мелочах, о ненужных деталях, о всех тех пустяковицах, которые всегда забываются первыми. Думай о возможностях, о вариантах, о развилках, о будущем, которое не будет твоим. Например, представь свою жизнь с танцовщицей из дорогого клуба, представь ваше знакомство, встречи, свадьбу, жизнь вместе, может быть, даже детей, если, конечно, фантазия заведёт тебя так далеко.

Ты встречаешь, а вернее видишь её в первый раз на сцене клуба, куда ты иногда заходишь, чтобы смыть с себя серую пыль будней. Она новенькая, молодая, энергичная. Она совсем не красавица в журнальном смысле этого слова, но это делает её не такой банальной, как остальные танцовщицы, чьи заученные движения давно приелись. Ты смотришь на веснушки, на маленькую грудь, на плоский живот, на зелёные ногти. Ты пытаешься понять, что тебя в ней так привлекает. Мимолётная ли схожесть с какой-то американской актрисой или странная улыбка, в которой одновременно проявляется и грусть, и радость. Она подмигивает и улыбается тебе. Ты приглашаешь её за свой столик. Ты развлекаешь её банальным набором из глупых шуток и дорогих коктейлей, но это не производит на неё впечатления. Она скучает, и ты читаешь усталость на её лице.

Спустя неделю ты всё ещё там. Покупаешь её внимание на вечер по установленному тарифу. Ты не знаешь, как ещё заинтересовать её, и поэтому каждую ночь в перерывах между её выступлениями, устав играть в кого-то другого, просто рассказываешь ей о своей жизни, о своих мыслях, о своих сумасшедших идеях и фантазиях. Неожиданно для самого себя ты понимаешь, что тебе уже по сути всё равно, интересно ли ей тебя слушать или нет, тебя радует сама возможность делиться с кем-то всем тем, что ты держал в себе столько лет. И она, сама того не желая, привязывается к тебе и твоим историям, твоей меланхолии, которая так контрастирует с остальным окружением клуба.

Collapse )

(no subject)

Жалость. Ещё одно двуличное чувство или качество, уж не знаю, как правильно. Жалость — обманчивая добродетель. Мы уверены в собственной искренности и честности, когда испытываем жалость. И неважно, кто перед нами, больной ребёнок, ветеран войны без ног или хромой котёнок, мы восторгаемся своей способностью испытывать настоящие человеческие эмоции. Смахивая скупую слезу, мы проходим мимо, упиваясь своей человечностью.

Но нам ли не знать, что когда ты оказываешься на самом дне, и снизу, вопреки расхожей поговорке, не стучат, меньше всего тебе нужна чужая жалость. Рука помощи, банальный совет, даже насмешка на лице случайного прохожего будут куда лучше жалости, которая только и способна загнать тебя ещё глубже в море соплей. Поощряемый окружающими, ты привыкаешь жалеть себя, и уже не хочется что-то делать со сложившейся ситуацией, а хочется лишь сидеть и бесконечно жалеть себя.

Чужая жалость вызывает привыкание, и худшее, что с тобой может случится, ты поймёшь, что теперь ты ищешь этой жалости, как подачки. Поверьте мне, я был там. Не уверен, что можно упасть сильнее и больнее в собственных глазах. А потеряв всякое самоуважение, тебе становится плевать на всё остальное.

Да, приятно, когда тебя жалеют, и приятно жалеть кого-то другого. Но каждый сам за себя, и не нужно давать кому-то ложную надежду. Если можешь что-то сделать — сделай, если нет — просто пройди мимо. Когда человек остаётся один, ему легче поверить в себя.

Два цвета радуги

Звук выстрела оглушил. На секунду, а может, и на целую вечность всё вокруг замерло, остановилось, затаило дыхание, будто опасаясь того, что последует. Даже малыши от страха перестали скулить по углам, хотя ещё несколько минут назад казалось, что успокоить их невозможно.

Вытянутая рука предательски задрожала, пистолет в миг потяжелел. Я смотрел на Димона, на лице которого застыла смесь боли и недоумения. Много раз позже я видел точно такую же гримасу на лицах тех, кто уже успел осознать, что это конец, но в то же время отчаянно хотел проснуться, чтобы всё окружающее оказалось лишь ночным кошмаром.

Димон стоял так близко, что сделай он над собой усилие, шагни вперёд, его шайка легко бы обезоружила меня. Но он просто стоял и смотрел мне в глаза, пока его ноги не подломились словно спички. Дети всегда умирают именно так, не думая ни о ком кроме себя, не пытаясь завершить жизнь эффектной сценой, не принимая свою смерть. Дети просто не могут поверить в смерть, даже когда стоят на её пороге. Но в тот момент я ещё не знал этого, в тот момент я хотел понять, что же случилось со мной.

Почему сердце не колотилось в бешеном ритме, как это всегда бывало после драки? Почему я оставался спокоен, почему не кричал, не задыхался от ненависти и адреналина, не рыдал от бессилия? Почему я смотрел, как умирает застреленный мной парень, и мне было всё равно?

Я отчаянно пытался отыскать в себе сожаление, раскаяние, боль. Ничего этого не было. Лишь дрожь в руках и осознание того, что в свои пятнадцать лет я уже взрослый. Перед тем, как снова нажать на курок, я вспомнил крупные звёздочки первого в этом году снега, упавшие мне на ладонь несколько часов назад.

Collapse )

[s41] Октябрь — Декабрь 2005

Другие ценности

Полтора часа. Прошло ровно полтора часа с того момента, как Алексей взял в руки карандаш и засел за огромным листом белой бумаги. Девяносто минут в тишине перед чудовищным соблазном для любого творческого человека — девственно чистым листом. Столько времени — и ровным счётом ничего, ни слова, ни росчерка, ни точки.

Алексей выплюнул карандаш, удивившись, когда тот успел оказаться во рту. Вдохновение было где-то в далёких заснеженных краях, которых на этой душной планете отродясь не было.

При взгляде на белый лист вспоминалось детство. Первый снег поздней осенью. Закутанный шарфами, двойными штанами, тройными свитерами Алексей выходил на стадион возле школы, держа на привязи санки. Нехоженое поле снега и только он один, как первопроходец. Какой там мороз и усталость, когда нужно было столько всего сделать!

И вот перед ним похожее снежное поле, только сделать даже первый шаг невозможно.

— К чертям! — в сердцах воскликнул Алексей и подошёл к окну.

Но облегчения это не принесло. Мрачный серый пейзаж до горизонта. Вид однообразных плоских камней насколько хватало глаз ещё сильнее топил в скуке. О каких свежих и ярких идеях может идти речь, когда вокруг всё черно-белое?

Collapse )

[s25] Октябрь 2005

(no subject)

В детстве я был любопытным ребёнком. Ронял на себя телевизор "Славутич", который и вдвоём было нелегко оторвать от тумбочки, пробовал на вкус таблетки "весёленького" цвета из маминой аптечки, после которых меня откачивали врачи, поджигал гору заботливо сложенной на полу обивочной ваты от старой двери. Это только из того, что мне рассказывали, и что я помню очень плохо за давностью лет. А ведь ещё были набитые серой спичечные коробки, прыжки со второго этажа, и многие другие мелочи.

Одной из вечных тем для меня всегда оставался секс. Основные положения теории "откуда берутся дети" мне поведал друг, который был меня на шесть лет старше, и которого об этом попросила моя мама. Мне тогда было семь лет, про пестики с тычинками я ещё не слышал, но зато стал прекрасно понимать, что и куда вставляется у людей. Пожалуй, надо отдать должное моей матери, которая пусть и не смогла сама мне всё рассказать, но нашла способ не оставить меня, так сказать, сексуально неграмотным.

В шестом классе я узнал, что такое клитор, а также все прочие таинства женского организма. Вначале я прочитал замечательный "Дневник Лоры Палмер", которая описывала некую (в тот момент мистическую для меня) "кнопку" у себя на теле, благодаря которой она могла часами испытывать любые степени наслаждения без участия мужчин. В тот момент я был озадачен, что же это за кнопка такая, но очень скоро моё любопытство было удовлетворено.

После я пролистал энциклопедию здоровья имени Диснея. Надо отдать должное авторам, информацию об устройстве женских половых органов она преподносила вполне доступно. К счастью, страницы с этой темой не пестрили героями мультфильмов, иначе бы моя психика в тот момент навсегда пошатнулась. Ну и наконец мне открылась книга для взрослых, что-то о женском здоровье, со всеми подробностями и комментариями, которую я откопал в книжном шкафу у тётки. Много текста и мало картинок, но как же хорошо уметь читать!

Проверить теорию на практике мне довелось только через какое-то время, когда я успел узнать ещё множество дополнительных нюансов и поз. Но и тогда удовольствие девушке я доставлял ещё до того, как она доставила удовольствие мне.

Каким же для меня откровением было, что многие девушки, оказываются, не знают своего тела! Совсем недавно одна знакомая рассказала мне, что открыла для себя клитор в возрасте восемнадцати лет только после того, занималась сексом уже на протяжении двух лет. Вспоминается фраза из той самой детской энциклопедии о том, что многие девочки на самом деле и не подозревают, что у них половых органов намного больше, чем у мальчиков, просто у последних всё болтается снаружи, а не спрятано внутри. Тогда я удивлялся, как можно не знать такие элементарные вещи, сейчас же я понимаю, что это правда.

Впрочем, у нас нет такого предмета как сексуальное образование. Да и с родителями в этом плане не всем повезло. Мою двоюродную сестру в возрасте тринадцати лет всё ещё выгоняли из комнаты, когда на экране телевизора возникали обнаженные тела, а уж в детали процесса она не была посвящена и подавно. Для меня большая загадка до сих пор — почему и зачем?

Напоследок хотел произнести речь на тему того, как это всё неправильно, но потерял мысль. Надеюсь, из вышесказанного вполне понятно, как я отношусь к сексуальной безграмотности.